Зачем Франции понадобилось изобретать Орлеанскую Деву заново В 1792 году, когда молодая Республика задыхалась в кольце интервенций, муниципалитет Орлеана получил приказ уничтожить монумент Жанне д’Арк и Карлу VII — тот самый, что стоял на мосту через Луару как «славное свидетельство» избавления от английского ига. Его снесли, потому что он «оскорблял чувство свободы французского народа». Железо пошло на пушки; одну из них, правда, назвали именем Девы — чудный компромисс, не находите? В Руане чиновники пытались убрать мемориальный фонтан на месте казни. Спасли его только доказательством, что Жанна — дитя третьего сословия. Роялистские надписи о Карле VII стесали, и фонтан остался стоять, обезглавленный, но живой. Жанна д’Арк. Миниатюра второй половины XIX / XX в. Вот это и есть главная странность, о которую спотыкаешься, изучая рождение «привычной» для нас Орлеанской Девы. Кажется, ну вот же он, звездный час — Революция, взрыв национального чувства, — и Жанна должна была взлететь на гребне народной волны. А вместо этого — снос монументов и отмена традиционного праздника Девы в Орлеане в 1793 году. Потребовался прямой окрик Наполеона в 1803-м, чтобы торжества восстановили. Император написал орлеанцам чеканную фразу: «Не существует такого чуда, которое не смог бы совершить французский гений, когда в опасности находится независимость нации». Красиво. Но это уже совсем другая оптика. Настоящее же чудо сотворения Жанны «из народа» случилось не на баррикадах, а в тиши кабинетов, в первой половине XIX века. И главным, хоть и неожиданным, повитухой этого образа стал Франсуа-Рене де Шатобриан. Как истый католик и роялист, он, казалось бы, должен был педалировать святость и монархическую миссию. Но его «Гений христианства» (1802) взорвал мозг читающей публике иным: откровенным восхищением «народом древней Франции». Собственно, о Деве он сказал немного, но зато как! Сочетание «наивности крестьянки», «слабости женщины», «вдохновения святой» и «мужества героини». А судьи в Руане, по Шатобриану, рыдали, когда она всходила на костер. И — убийственный штрих — он с дикой радостью констатировал смерть влияния Вольтера, чью «Орлеанскую девственницу» называл «преступлением гения». Дескать, слава богу, «общественная нравственность» больше не позволяет этих «оскорблений родины». Так католический виконт расчистил место для либерально-демократической иконы. Парадокс за парадоксом? О нет. Просто власть эмоционального нарратива. Зайдем с другой стороны. Августен Тьерри, ослепший историк, выдвинул лозунг: нам нужна «la vraie histoire nationale», история всей нации, а не хроники привилегированных семейств. И у него Жанна в «Письмах по истории Франции» — чистый «патриотический фанатизм», голос «народного духа». Единственная сила, вытащившая никчемного Карла VII из трясины. А дальше — Сисмонди, тот самый женевский профессор, которого Мишле чуть презрительно упрекал во враждебности к королям и Церкви, мол, дань веку Просвещения. Но именно Сисмонди впервые подробно выписал происхождение Жанны «из низов» и ее врожденный патриотизм. Поворот поистине лихой: героиня больше не пророчица, услышанная двором, а эманация народной ярости. Теофиль Лавалле, чуть позже, довел эту мысль до логического предела, почти поэтического: «Эта святая девушка открыла народу, кем он на самом деле является... Это была сама Франция, воплощенная Франция!» Она уже не спасает трон — она создает нацию. Без нее французы остались бы просто подданными враждующих феодалов. Нация, выходит, дитя не договоров, а откровения, принесенного крестьянкой. Шикарно? Не то слово.
Сергей Цветков. Истории от историка
Subscribers
2.5K
+0 24h · +10 7d
Reach per post (ERR)
12.0%305 avg views
Posting
5.5/day
last 3 hours ago
Reactions per 1K views
22.7
👍 🔥 ❤
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 13 Sep 2026, 06:00 | 0 |
| 10 Nov 2026, 14:07 | 450 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.