Казахстан и все-все-все

Can’t archive shit in Kazakhstan Сегодня перестал открываться nomad.su. Хочется, конечно верить, что это лишь временное явление связанное с доменом/хостингом итд. Но чуть раньше умер zonakz.net. Это два сайта из нулевых, на которых ещё лежала новостная история страны – ленты, интервью, перепалки, заявления людей, которые потом стали министрами, акимами или канули в лету. И это я говорю только о тех сайтах, что хранили историю нулевых – а сколько СМИ просто сдохло, не оставив после себя ничего? Принято думать, что интернет помнит всё. Это не так. Pew Research в 2024 году проверил большую выборку веб-страниц – из тех, что существовали в 2013-м, к 2023-му не открывались 38%. Это в среднем по интернету, где есть богатые издания, Википедия и профессиональные архивисты. Не думаю, что у казнета показатели кратно лучше. Обычно на это отвечают, что есть Wayback Machine. Есть, но это не поиск, а камера хранения – страницу выдают по адресу. Если ты знаешь точную ссылку, может, и повезёт. Но вебархив сохранил далеко не всё, и не все страницы целиком. А если ты помнишь только, что “в середине нулевых был какой-то скандал с землёй и акиматом, кажется в Алматы”, ты не найдёшь ничего. Поисковик выдаст свежие новости с похожими словами, а старые тексты, даже если где-то выжили, утонут под ними. Хуже всего то, что любое исследование начинается именно с такого размытого воспоминания. Точные даты, фамилии и формулировки это то, что ищут, а не то, что знают заранее. Архив, по которому можно найти только то, что уже знаешь, превращается в справочник для тех, кому он не нужен. И это не ностальгия по старым сайтам, потому что процесс продолжается. Новости сегодня живут в телеграм-каналах и инстаграме, а это места ещё менее пригодные для хранения, чем сайты нулевых. Каналы удаляют, поисковики индексируют всё это кое-как. Сегодняшнюю историю пишут на носителе, который даже не пытается её сохранить. Что из этого следует? Во-первых, пропадает преемственность. Без архива каждая реформа становится первой, а каждая госпрограмма прорывной. Чтобы сказать “это уже пробовали в 2008-м, вот что обещали, вот какие цифры называли, вот чем кончилось”, нужно этот 2008-й найти. Нет сравнения – на нет и суда нет. Наступать на одни и те же грабли становится не глупостью, а технической неизбежностью: о прошлом ударе просто не осталось записи. Во-вторых, становится невозможно сформировать репутацию. Репутация – это доступная посторонним память о том, что человек делал раньше. Что чиновник говорил на прошлой должности. Какой проект у бизнесмена прогорел до нынешнего. Какие прогнозы давал эксперт, которого сегодня зовут на все эфиры, и сбылись ли они. Если всего этого не найти, репутацию заменяет текущий пиар, и выигрывает тот, у кого больше бюджет на свежие публикации. В-третьих, на месте документов вырастают мифы. Когда исходных текстов нет, остаются пересказы, а в споре пересказов побеждает самый громкий, а не самый точный. Самое комичное, что про XIX век мы хотя бы знаем, где искать. В Оренбурге, Петербурге, Москве, Екатеринбурге. Империя была бюрократией, а бюрократия хранит бумаги. Про 2007 год уже непонятно, куда идти. Газетную подшивку хотя бы сдавали в библиотеку. Сайт после закрытия просто исчезает – у редакции кончились деньги или силы, домен не продлили.