Наследники «бывших» Экономисты знают, что дети предпринимателей чаще сами становятся предпринимателями. Но почему так происходит – неясно. То ли они наследуют готовый бизнес и капитал, то ли перенимают навыки и опыт работы в семейном деле, то ли получают от родителей «гены»,которые толкают к самостоятельному заработку. Все эти каналы действуют одновременно, и как их разделить? Но в странах советского блока в ХХ веке частная собственность на предприятия была запрещена на несколько десятилетий, а потом разрешена снова, и можно предположить, что если предпринимательские наклонности сохранились через этот разрыв, значит, дело не в наследстве и не в обучении у родителей на практике бизнеса. Этот вопрос изучали экономисты Джон Эрли Кюнг Мин Ли в исследовании «Intergenerational Transmission of Entrepreneurship from Before to After Communism» (NBER/Stone Center, февраль 2026). Они использовали микроданные по семи странам (Болгария, Венгрия, Польша, Россия, Словакия, Чехия, Китай), опрашивая три поколения: респондентов 1990-х годов, их родителей и дедов. Отправная точка — владение бизнесом до установления коммунистической власти (1948 год, для России — 1920-й). Дальше 40–70 лет запрета частного предпринимательства. И наконец период начала 1990-х, когда люди снова смогли открывать своё дело. Вопрос: влияет ли то, что дед был купцом или фабрикантом, на вероятность того, что внук в 1990-е станет предпринимателем? Авторы нашли устойчивую статистическую зависимость. Если у респондента родители или деды владели бизнесом до коммунизма, то вероятность того, что он сам станет самозанятым в посткоммунистический период, выше на 4–5 процентных пунктов. Немного, но если учесть, что базовый уровень самозанятости среди тех, у кого не было предпринимательских предков, составляет всего 8%, то это рост примерно на 50–60%. Для работодателей (тех, кто нанимает других) эффект ещё сильнее — повышение вероятности на 75–115%. Сравнение с США, где таких запретов не было, показывает, что посткоммунистическая «наследственность» предпринимательства лишь немногим слабее американской. В США ребёнок самозанятого родителя имеет на 68% больше шансов стать самозанятым, в посткоммунистических странах — на 56%. Авторы последовательно исключают альтернативные каналы. В «советской» экономике нельзя было унаследовать фабрику, потому что её национализировали. Нельзя было накопить капитал - гиперинфляция 1990-х съела сбережения. Нельзя было получить опыт работы в семейном бизнесе, потому что его не было. Нельзя было получить образование по предпринимательству -его просто не преподавали. Тем не менее связь осталась. Значит, механизм - в передаче установок, ценностей, склонности к риску, возможно, через неформальное общение в семье. Авторы называют это «кухонной передачей» (kitchen table transmission). Статья приводит количественные подтверждения: люди с семейной предпринимательской историей значительно чаще считают, что для успеха в жизни важны амбиции, усердная работа и, что особенно показательно, готовность рисковать. Причём влияние на риск-установки почти вдвое выше, если бизнес был крупным, а не мелким. Ещё один неожиданный результат: передача предпринимательских наклонностей сильнее идёт по материнской линии через деда по матери, а не по отцу. Если у респондента дед по матери владел бизнесом, то вероятность стать предпринимателем выше, чем если бы дед был по отцу. Причём различия статистически значимы. Этот факт трудно объяснить чисто генетически (вклад обоих дедов в генофонд внука одинаков). Скорее, дело в воспитании: матери чаще общались с детьми, делились семейными историями, а истории об отце матери (то есть о её собственном отце) были более живыми и эмоционально заряженными. Авторы исследования аккуратно называют это свидетельством в пользу «воспитания», а не «природы».