Казахстан и все-все-все

Изобретение русской общины: когда немецкий романтик создал миф о России В комментариях разгорелась дискуссия об общине, и самое время обратиться к статье, которая ставит под вопрос одно из базовых представлений о русской деревне. T. K. Dennison и A. W. Carus, "The Invention of the Russian Rural Commune: Haxthausen and the Evidence" (The Historical Journal, 2003). Суть проблемы: В 1840-е годы немецкий романтик Август фон Гакстгаузен путешествовал по России по приглашению Николая I и в 1847-52 годах опубликовал свои Исследования о внутреннем состоянии России. Главная идея в том, что коллективное владение землёй и другими активами - это неотъемлемая часть традиционной культуры русской сельской общины. Русская интеллигенция приняла эту теорию и сделала её основой для политических идеалов и социальных теорий. На Западе теория Гакстгаузена оказалась ещё более живучей и влиятельной. Но вот парадокс: Закон об освобождении крестьян 1861 года ввёл коллективное владение землёй юридически. То есть после 1861 года община в том виде, как её описал Гакстгаузен, действительно существовала, потому что была создана законом. Но Гакстгаузен писал о Ярославской губернии первой половины XIX в, то есть до реформы. Его теория никогда не проверялась на данных того времени и места, о которых он писал. Что сделали авторы: Они взяли архивные данные по Ярославской губернии первой половины XIX в и проверили утверждения Гакстгаузена. Почти все проверяемые части теории Гакстгаузена оказались ложными для того места и времени, о которых он писал. Это не означает, что теория была ложна везде в России. Но она была ложна там, где Гакстгаузен её сформулировал. А значит, может быть ошибочна и в других местах. Гакстгаузен был немецким романтиком, увлечённым идеями о традиционных общинных формах жизни. Он приехал в Россию и увидел то, что хотел увидеть или то, что ему показали. Русская интеллигенция, оторванная от деревни и ближе к европейским книгам, чем к российской глубинке, приняла эту теорию как описание собственного общества. Затем эта теория была юридически воплощена в 1861 году. Община в том виде, как её описывал Гакстгаузен, стала реальностью, но не потому, что так было всегда, а потому, что так решили реформаторы. Вывод авторов: Нельзя a priori предполагать, что какая-либо культурная модель или форма собственности деревенского общества действительна для всей России. Россия - это огромная и гетерогенная страна. Только тщательные, детальные локальные исследования могут показать, какие модели действовали в каких регионах. Многие дискуссии об общине, коллективизме, "особом пути" России строятся на представлении, что община - это древняя традиционная форма, укоренённая в русской культуре. Но что если это во многом конструкция XIX века, основанная на романтических фантазиях немецкого путешественника и закреплённая законом? Это не отменяет того факта, что после 1861 года община существовала и играла важную роль. Но это меняет наше понимание её происхождения и "традиционности". И это напоминание о том, как часто наши представления о "традиционном" обществе сформированы текстами людей, которые смотрели на это общество извне, и видели в нём то, что соответствовало их собственным идеям.