Казахстан и все-все-все

Многие слышали, некоторые читали насчет того, что президент на днях сказал про чтение. "Под влиянием Интернета, видимо, сложно стало читать длинные тексты, тем более появилась возможность прослушивать тексты, в том числе содержание книг и статей, но это не красит госслужащих. Надо читать, иначе, дойдя до пенсионного возраста, можно утратить необходимые когнитивные способности. Это очень опасно. Читайте больше!" Этот тезис кажется ехидным, но на самом деле - он очень горький. Люди перестают читать, перестают думать. Президент заметил эту проблему уже на уровне министров. Мы ее фиксируем постоянно. Обсуждение проекта новой конституции - это прямо-таки живая иллюстрация к тезисам о деградации информационного пространства. Мало кто смог осилить текст проекта и уже еще меньше народа смогло ее сравнить с действующей конституцией. Все - что-то где-то слышали и по сему поводу сформировали свое мнение. Или, может, сначала возникло мнение, тут же выраженное публично, а потом комментаторы под него накидали фактов или, точнее, своих мнений. "Принципиальность" проявили только "иноагенты", которым не нравится перспектива получить такой статус официально или отчитаться перед грантодателями о том, что вопреки их усилиями в конституции усилены нормы, нацеленные на суверенитет, в том числе идеологический. А вот многие остальные так и не потрудились уточнить детали, а то бы могли найти реальные поводы для критики, а не просто закатывать истерики на пустом месте. Взять, к примеру, норму о том, что президент несет ответственность за действия, совершенные при исполнении своих полномочий, только в случае государственной измены и может быть отрешен за это от должности Курултаем. Эта норма в полном объеме была и в конституции 1995 г. В "самой демократической" конституции 1993 г. также отмечалось, что "президент неприкосновенен". В 1995 г. эту норму расширили: "президент, его честь и достоинство неприкосновенны". Нормы насчет неприкосновенности и угрозы импичмента только за тяжкие преступления есть в конституционном праве большинства стран мира и не вызывают особых проблем, а не "придуманы специально под Токаева". С учетом привычки оппозиционеров или иноагентов постоянно выдвигать истеричные обвинения в адрес главы государства такие нормы нужна для стабильной работы высшей государственной власти, поскольку иначе пришлось бы регулярно созывать слушания по поводу рассмотрения тех или иных инсинуаций. Главам государств порой приходится принимать сложные решения - их для этого, собственно, и избирают. Поэтому авторами конституции было оставлено самое тяжкое и оставшееся подсудным обвинение, связанное с базовыми принципами конституционного строя и независимости - обвинение в государственной измене.