«Цели выбирает Генеральный штаб». Самые интересные фрагменты интервью с Борисом Мартыненко из 1-го центра БПЛА ВСУ. Несколько дней назад украинский портал Militarnyj провел интервью с Борисом Мартыненко, создателем и первым командиром 14-го самостоятельного полка сил систем беспилотных аппаратов (в 2025 году преобразованного в 1-й центр сил систем беспилотных аппаратов ВСУ). В настоящее время Мартыненко занимает должность руководителя проектной группы центра БПЛА. Это крупнейшая украинская дроновая единица, ответственная за удары по целям в глубине России. Ниже приведены его самые интересные фрагменты. Об эволюции в технологии дронов. "Есть такие дроны Switchblade 600. Это конструкция высокого класса, но она также достаточно сложна в управлении. Дальность 60 км, боевая часть 3-4 кг. Суть в том, что тогда в 2022-2023 году он стоил больше 200 тысяч долларов за штуку, теперь он стоит примерно те же деньги. Но на сегодняшний день уже существуют средства с лучшими тактико-техническими параметрами, например, по дальности, по цене 4-5 тысяч долларов за штуку. Это в десятки раз дешевле. Это результат технологического прогресса и появления многих других производителей. Поэтому все это идет в массовость. Ее эффекты отражаются на картине поля боя. Массовость, которую мы имеем сейчас, касается как стратегического, так и оперативного поражения противника." О технологиях дронов. "Оборудование, над которым мы работаем, — это не сложная технология. Оно просто до определенной степени. Это набор гражданских компонентов, которые вместе с написанным ПО стали военными дронами. Но при всем уважении к нашим технологическим компаниям это не DARPA, это не Lockheed Martin. Это не системы Patriot, это не F-35, куда просто вкладываются миллиарды в НИОКР в какие-то вещи. Этот недостаток определенной технологии компенсируется людьми на поле боя, которые умеют быстро что-то понять, прикрутить там, подержать, здесь нажать, здесь еще раз по-другому нажать. Я часто бываю на различных мероприятиях, каких-то закрытых, полуоткрытых, где военные делятся своим опытом по дронам. Например, в прошлом году был такой призыв к производителям, чтобы они не делали кнопку сброса под фюзеляжем, где нужно иметь специальную проволочку, чтобы ее нажать. Ну, пожалуйста, не делайте этого. Поймите, что систем много, люди устали. Это очень сложная, рутинная, постоянная работа, особенно там, где действуют FPV-дроны." О выборе целей для украинских дроновых операций в глубине российской территории. "Мы никогда не выбираем цели, это же огромная система. Есть органы на уровне Генерального штаба, которые разрабатывают стратегии на один или два месяца или на полгода, когда она действует. Затем они поручают нам выполнение отдельных задач, а мы их реализуем. Мы можем разве что передать наверх какие-то комментарии и замечания, как лучше это выполнить, но мы не выбираем цели. (...) Обычно мы даже не знаем весь план операции. Это нормально с точки зрения сохранения тайны." О российских дронах типа «Герань». "Герань с точки зрения затрат на производство дорогой, если так плюс-минус принять. Но это идеальный форм-фактор. Он внутри пустой, и ты можешь там монтировать множество систем. (...) Иранцы 30 лет делали этот дрон и ракетную программу с этими дронами. Они отлично понимали, что дроны будут служить для отвлечения внимания, а потом уже летят основные средства в виде их ракет. Поэтому примерно так это и выглядит. Для его производства нужны очень большие ресурсы людей для отливки этих форм и фюзеляжа. Это не так, что просто взял там, на фрезерном станке вырезал что-то, а потом это склеил. Это гораздо более сложно технологически».