Газыри

Инициатива Казбека Кокова по запуску в Кабардино-Балкарии окружной экспертной площадки по социальной архитектуре выглядит показательной в контексте специфики северокавказских элит и их взаимодействия с федеральным центром. Социолог Георгий Дерлугьян в своих работах о Кавказе неоднократно писал о том, как партийная номенклатура стала ключевым механизмом интеграции и продвижения для местных управленцев. В его анализе советская бюрократическая система создавала "ведомственное замыкание", превращая бюрократический аппарат в самовоспроизводящуюся систему, где доступ к власти контролировался через патронажные сети. Для северокавказских руководителей московские связи и вхождение в нужные сети всегда были важнее формальных достижений на местах. Коков, работавший с 2013 по 2018 год в управлении президента по внутренней политике и курировавший Северо-Кавказский регион, очевидно прекрасно понимает эти правила игры. Членство в "Единой России" давно перестало быть достаточным сигналом лояльности — это лишь входной билет, но не пропуск в верхние эшелоны влияния. Настоящее значение имеет демонстративное принятие и продвижение флагманских проектов тех групп влияния, которые контролируют ключевые потоки ресурсов и назначений. Проект “социальные архитекторы” напрямую ассоциируется с политическим блоком Администрации президента во главе с Сергеем Кириенко, который лично запустил конкурс в январе 2025 года. Кириенко выстраивает разветвленную сеть влияния через образовательные программы, конкурсы и региональные площадки, создавая технократическую общность, ориентированную на единые методы управления и лично на него. По сути, это современная версия той же номенклатурной логики, описанной Дерлугьяном — формирование самовоспроизводящейся системы, где доступ в элиту регулируется через участие в правильных проектах и демонстрацию лояльности нужным патронам. Центр знаний "Машук", где будет базироваться площадка по социальной архитектуре, функционирует под прямым патронажем Кириенко и является частью этой системы. Подключение к этому проекту дает Кокову несколько преимуществ одновременно. Во-первых, он укрепляет личные связи с одной из влиятельнейших групп в Кремле, что критично для губернаторов, чьи позиции всегда зависят от федерального патронажа. Во-вторых, он позиционирует свой регион как пилотную территорию для масштабирования инициативы на весь Северный Кавказ, что автоматически делает его значимой фигурой в окружном контексте. В-третьих, эта видимость на федеральном уровне работает как капитал в региональной политике — способность привлекать внимание Москвы и встраиваться в актуальные тренды традиционно повышает статус северокавказского руководителя среди местных элит. Дерлугьян описывал, как в советское время кавказская номенклатура научилась превращать идеологические кампании в инструменты укрепления патронажных сетей. Современная ситуация воспроизводит эту логику — формально идет речь о внедрении социальных проектов и управленческих практик, но содержательно речь о встраивании в нужные иерархии и демонстрации лояльности через принятие символически важных инициатив. Проект социальных архитекторов выполняет ту же функцию, что когда-то выполняла партийная номенклатура — создает механизм отбора и продвижения "своих" людей, формирует общий язык и методологию, через которые можно идентифицировать членов одной сети. Северокавказские управленцы особенно чутко реагируют на такие возможности именно потому, что их политическое выживание зависит от способности правильно считывать сигналы из центра и своевременно на них откликаться. Неслучайно именно КБР первой выступила с предложением стать пилотным регионом — там, где патронажные отношения составляют основу политической системы, понимание важности подобных жестов развито максимально. 🎲@matter_of_chance