Юлия Галямина

Послушала тут интервью глубокоуважаемого мною политолога Николая Петрова* о перестройке институционального устройства российской политической системы. Довольно любопытно получается. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГАЛЯМИНОЙ ЮЛИЕЙ ЕВГЕНЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГАЛЯМИНОЙ ЮЛИИ ЕВГЕНЬЕВНЫ 18+ Насколько я поняла, Путин решил создать себе коллективного преемника, некоторый распределенный орган, состоящий из лично (а не корпоративно) лояльных ему людей из поколения помладше: младших сослуживцев, личных адъютантов и детей друзей. Кроме лояльности, вторым требованием является опыт в управлении и «публичной» политике (пишу в кавычках, так как то, что в Кремле понимают под публичной политикой, таковой является не совсем). Для начала, я уверена, что коллегиальный орган, а не «преемник» — это тот самый конь, который одновременно является и троянским конем, и конем вещего Олега. То есть, стремясь избежать опасностей, которые таит в себе появление единоличного преемника, эти «архитекторы» придумали конструкцию, смерть от которой с большей вероятностью может принять система. Все-таки участники коллективного «наместника» имеют лояльность только к своему вождю, но никак не друг к другу. Но мне интересно не это, а то, что, выстраивая новые институты, Кремль сильно расшатал старые. Что на самом деле является, хоть и не осознанным, но движением в общем тренде эпохи: мода на институционализм закончилась, институты в их в старом понимании – как гаранты стабильности — уже не отвечают требованиям времени. От того, насколько гибкими и процессуальными они являются, зависит степень грохота, который услышит планета, когда тот или иной из них будет обваливаться. Институты, создававшиеся как гаранты стабильности в индустриальную эпоху, повсеместно испытываются на прочность поляризацией, неравенством, технологическими сдвигами и действием политических акторов, извлекающих выгоду из их ослабления. Разница лишь в том, что в демократиях этот процесс виден через падение доверия и снижения эффективности, а в авторитарных системах — через «тихую» замену институтов ручным управлением, которое может выглядеть внешне как стабильность, но внутренне лишено любых механизмов самокоррекции. Но, на самом деле, кризис институтов зашел еще дальше! Институты сами по себе, а не только плохие, устаревшие институты, сегодня подвергаются сомнению. Основных линий противостояния две: потеря смысла, пустота, которую в итоге вбирает в себя любой институт, и насилие, потенциал которого он содержит. Хотя полное отсутствие институтов — тоже не выход. Но это тема отдельного разговора. А вот что мне по-настоящему интересно (то есть не как наблюдателю, а как актору) — это разрушение не только властных, но и общественных, гражданских институтов, которое мы наблюдаем в последние годы. И вокруг этого много грусти и ностальгии. Мне и самой очень жалко все мои многочисленные проекты и сообщества, разные медиа (вот Пространство Политика, у истоков которого я стояла, тоже закрылось). Но, с другой стороны, это, хоть и усилено родными осиновыми кольями, все равно является проявлением общей тенденции. И тут перед нами встает поистине творческая задача — как же теперь быть с самой идеей и с гражданскими институтами в наших непростых условиях. Так что будем об этом думать. Если есть идеи — делитесь! *признан иноагентом