Вышла статья, в которой опубликовано мое интервью о праздниках 4 и 7 ноября. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГАЛЯМИНОЙ ЮЛИЕЙ ЕВГЕНЬЕВНОЙ 18+ — Ни 4 ноября, ни 7 ноября не могут быть объединяющими, потому что за первым праздником не стоит никакого смысла, а второй относится к уже исчезнувшей из нашей жизни парадигме. День Октябрьской революции уже в советское время не особо праздновался. Под конец советского строя это был очередной привычный выходной, отделенный от того содержания, которым он обладал изначально. Теперь он тем более неактуален, потому что нет никакого советского проекта, никакой советской идентичности — ничего, что наполняло бы этот праздник каким-то смыслом. А что касается второй даты, 4 ноября, то это абсолютно пустой в своем содержании праздник, вокруг которого не сложилось никаких традиций. Потому что совершенно непонятно, какую политическую эмоцию он должен вызывать и каких людей объединять. Праздники важны для формирования идентичности и работы с политическими эмоциями. В этом их главное предназначение. Политические эмоции, которые люди могут разделять, не так многочисленны. К ним можно отнести оптимизм, радость, общую веру, солидарность. На другой стороне этого спектра — гнев, скорбь, сочувствие. И первые, и вторые работают. Праздник 9 Мая, например, долгое время работал с эмоцией скорби, а потом Путин пытался перевести его сначала в позитив — «победили, ура», а затем в гнев, когда есть враги и мы против них объединяемся. Но ни то, ни другое у него не получилось. По большому счету, 9 Мая сейчас сошел на нет. Праздник не может жить на искусственных дрожжах и со временем исчезает. Очевидно, что сейчас левые, коммунистические идеи популярны во всем мире. Но это прямое следствие провала неолиберальной парадигмы, когда люди резко либо правеют, либо левеют. В целом это отход от идеи неравенства, разделения людей, запрос на объединение, солидарность. Теоретически может возникнуть возрождение праздника 7 ноября, если какая-то политическая группа возьмет его себе на щит, начнет использовать, и люди увидят за этим праздником новые идеи — например, идеи социальной справедливости. Но явно не в ближайшее время, потому что сегодня создание каких-либо новых праздников практически невозможно: нет открытого обмена информацией, люди не могут безопасно и открыто взаимодействовать друг с другом в публичной сфере. Праздник — событие, которое создает политическую общность. Чтобы объединять людей, нужны общественные празднования на площадях, возможность разделить праздник с другими. Все это сегодня в России невозможно делать открыто, только подпольно. Например, 30 октября мы собирались с соседями о, чтобы прочитать имена репрессированных. «Возвращение имен» — сложившееся стихийно мемориальное действие, народная традиция. Конечно, далеко не все в ней участвуют, но все же она гораздо больше похожа на какую-то настоящую объединяющую практику. К сожалению, акцию сильно политизировали, сделали разделяющей датой, а не объединяющей. Кто это сделал? Это отдельный большой вопрос. Сделали ли это авторы идеи, или это сделали те люди, которые их преследовали? Кажется, вложились и те, и другие. Потому что сейчас про сталинские репрессии и про сталинизм многие говорят с актуальных политических позиций, что, на мой взгляд, неверно. Не потому, что мы живем во время, которое нельзя сравнить с тем прошлым. Конечно, можно — действительно, много общего, но много и отличий. А потому, что любые настоящие проекты должны исходить из идеи примирения сторон. На деле же выходит, что жертвы отмечают праздник против палачей. Палачи тут же начинают воспринимать все происходящее как наезд и агрессию в свою сторону. Тем не менее, «Возвращение имен» никто не пушит, искусственно не поддерживает, но традиция живет. В идею нации я особо не верю. Для меня важно локальное единство — когда разные объединения складываются в горизонтальную сеть. Через праздники люди в этих сообществах могут поддерживать друг друга и свою идентичность, получать совместные эмоции. Праздники помогают укреплять связи.