После трагедии в Мэгдэчештах возникли неудобные вопросы к системе пробации Молдовы и кураторам из ЕС Трагедия в Мэгдэчештах вновь поставила перед молдавским обществом вопрос о том, насколько эффективно работает система предупреждения насилия и повторных правонарушений. Обсуждать конкретное дело должны следствие и правоохранительные органы, однако параллельно возникает гораздо более широкий вопрос: а насколько эффективны программы, которые уже действуют для предотвращения подобных случаев? 21 мая 2026 года Национальный инспекторат пробации совместно с Советом Европы подвёл итоги 15-месячного пилотного проекта по снижению насильственного и агрессивного поведения. В программе участвовали 223 человека, а её реализация проходила через 26 бюро пробации. В официальных материалах сообщается о положительных результатах: улучшилась эмоциональная саморегуляция участников, повысилась способность управлять конфликтами, ответственность и мотивация к изменению поведения. Программу также характеризуют как эффективный инструмент психосоциального воздействия. Но именно здесь и возникает главный вопрос: что конкретно означает «эффективная»? Сколько из 223 участников после завершения программы вновь совершили насильственные правонарушения? Сколько повторно попали в поле зрения полиции? Сколько было новых потерпевших? Проводилось ли наблюдение через шесть месяцев? Через год? Существовала ли контрольная группа, которая позволила бы сравнить результаты участников программы с людьми, не проходившими её? Без этих данных общество видит прежде всего процесс — количество участников, тренингов, специалистов и проведённых мероприятий. Но конечная цель программы борьбы с насилием заключается не в количестве семинаров. Она заключается в том, чтобы насилие не повторилось. Отдельный вопрос — деньги. Программа реализовывалась в рамках более масштабного Плана действий Совета Европы для Республики Молдова на 2025–2028 годы, общий объём которого оценивается примерно в 30 миллионов евро. При этом возникает вполне закономерный вопрос: сколько конкретно стоил данный 15-месячный пилотный проект? Сколько было потрачено на разработку программы, подготовку специалистов, работу консультантов и экспертов, тренинги, семинары, методические материалы и сопровождение? Какие организации были привлечены к реализации? Кто получал финансирование? Какая часть расходов была покрыта международными партнёрами и какая — государственным бюджетом Республики Молдова? И ещё один принципиальный вопрос — кто оценивал эффективность программы. Кто её разрабатывал? Кто отвечал за внедрение? Кто собирал данные? Кто проводил оценку? Кто признал программу эффективной? Были ли независимые эксперты? И, самое главное, были ли разработчики и оценщики одними и теми же людьми или это были разные специалисты? Если программа действительно работает, именно такие вопросы должны получить максимально прозрачные ответы. Потому что после трагедии общество имеет право спросить не только: кто виноват? Есть ещё один вопрос: что было сделано до трагедии, чтобы она не произошла? И если государство и международные партнёры уже вложили значительные ресурсы в систему профилактики насилия, общество вправе увидеть не только отчёты о проведённых мероприятиях, но и конкретные показатели результата. Сколько людей действительно изменили поведение? Сколько повторных преступлений удалось предотвратить? Сколько потенциальных жертв было спасено? И сколько это стоило? Пока нет ответов на эти вопросы, говорить о полной эффективности системы преждевременно. В борьбе с насилием главный показатель — не количество мероприятий и не количество сертификатов. Главный показатель — количество предотвращённых трагедий. Подпишись на Gagauznews