Фёдор Крашенинников

В инициативе Финляндии и Норвегии многое хорошо придумано. Во-первых, они обошли спор о том, кто вправе говорить с Москвой от имени Европы. Сочетание удобное: один внутри ЕС, другой снаружи, оба в НАТО, у обоих граница с Россией. Вашингтону такой контакт проще принять, чем инициативу Брюсселя, а Москве представить как разговор с соседями. При этом еврокомиссия и национальные советники безопасности крупных соседей по ЕС все время on the loop, а Киев in the loop. Во-вторых, звонок встроен в переговорную последовательность: Осло 20-го, Уиткофф в Петербурге 21-го, сегодняшний разговор. Следующая точка — переговоры в Абу-Даби, которые готовят на ноябрь. Это уже гораздо больше, чем прошлогодний звонок Макрона плюс происходит по просьбе Украины, очень заинтересованной в том, чтобы американские и европейские подходы перестали так искрить при контаке друг с другом. В-третьих, кадровый вопрос. Стубб (стати, писал свою докторскую он о гибкой интеграции, то есть о Европе разных скоростей, где не все всё время на все согласны) в 2008-м вёл переговоры с Лавровым о прекращении огня в Грузии. Стёре в 2010-м закрыл с Лавровым сорокалетний спор о разграничении в Баренцевом море. Сдерживание и управление рисками вполне уживаются в одной политике Осло и Хельсинки, обе страны в этом году подключились к французской инициативе ядерного сдерживания, так что это далеко не слабая позиция. Или, как говорил Кекконен: «Мы видим себя здесь скорее врачами, чем судьями», что звучит как приятная смена тона в сторону серьезности.