Диастема: как щербинка между зубами стала важным элементом в образах мировых селебрити Есть детали во внешности, которые принято исправлять, и диастема долгое время несправедливо считалась именно такой. Щербинка между передними зубами существовала где-то в одном ряду с веснушками и лопоухостью: что-то милое из детства, от чего избавляются при первой же возможности. Раньше ортодонты зарабатывали на этом целые состояния, а сами обладательницы щербинок улыбались на фотографиях чуть сдержаннее, чем остальные, или не улыбались вовсе. Все это продолжалось ровно до тех пор, пока несколько очень уверенных в себе женщин не решили, что это вовсе не проблема С точки зрения медицины, диастема — это просто промежуток между зубами, чаще всего передними верхними, который возникает по множеству причин: несоответствие размера зубов и челюсти, особенности уздечки губы или просто генетика. Она встречается примерно у каждого пятого взрослого человека, то есть это не редкость и не аномалия, а вполне обычное явление, которое тем не менее стоматология долгое время настойчиво предлагала «решить». Брекеты, виниры, ретейнеры — индустрия выстроила вокруг диастемы целую инфраструктуру для коррекции, и большинство пациентов послушно в нее встраивалось При этом с точки зрения истории и географии отношение к щербинке всегда было куда менее однозначным, чем хотела бы убедить нас западная стоматология. В Африке диастема и сегодня считается признаком красоты и удачи — ее там намеренно создают, — а в исламской традиции она связывается с мудростью. Правда, в средневековой Европе щербинка читалась как признак сладострастия и ненадежного характера: Чосер в «Кентерберийских рассказах» наделил ею одну из самых неоднозначных своих героинь совсем не случайно. При этом в целом, то, что двадцатый век методично записывал в дефекты, в половине мира было и остается достоинством — и это само по себе говорит, насколько сильно эстетические нормы зависят от того, кто именно их устанавливает Высокая мода оценила эту изюминку раньше остальных. Например, Ванесса Паради неоднократно появлялась на обложках Vogue со специально подчеркнутой в кадре диастемой и абсолютным безразличием к чужому мнению, ведь смотреть на нее было эстетическим удовольствием: именно щербинка стала чертой, которая делала лицо живым, а не просто набором симметричных черт в «правильных» пропорциях. Модель Лара Стоун строила одну из самых громких модельных карьер нулевых с той же щербинкой и с тем же отсутствием каких-либо извинений по этому поводу, а ее коллега Джорджия Мэй Джаггер унаследовала от великого отца не только фамилию, но фирменную щербинку (хотя сам Мик впоследствии с ней попрощался из-за давления и шуток окружающих) Мадонна — отдельная глава. Ее диастема существует ровно столько, сколько существует она сама как артистка, и за все эти десятилетия никто так и не решился предложить ей это исправить. Но если говорить о том, кто по-настоящему проложил дорогу к принятию диастемы, так это актриса Лорен Хаттон. В начале шестидесятых агентства советовали ей убрать щербинку, и какое-то время она заделывала ее воском прямо перед съемками. В итоге фотограф Ричард Аведон однажды отказался снимать ее с самодельным имплантом, и естественная щербинка осталась на своем месте навсегда. Вскоре Хаттон подписала контракт с Revlon в 1973 году, на тот момент крупнейший в истории модельного бизнеса, и появилась на обложке американского Vogue целых 26 (!) раз — все это с диастемой, от которой ее когда-то просили избавиться Актриса Узо Адуба в детстве умоляла маму поставить брекеты, на что та ответила: «Если бы Бог хотел, чтобы у тебя были другие зубы, он бы их дал». Слова ее были пророческими: Адуба сыграла Сузанну Уоррен в «Оранжевый — хит сезона» и получила две премии «Эмми» во многом благодаря запоминающемуся внешнему виду. Суданская модель Алек Уэк, когда дантист предложил ей брекеты, ответила лаконичное: «Нет. У людей бывают щербинки, и сейчас это сексуально». Примечательно, что французы называют диастему «dents du bonheur» («зубы счастья») — на такую формулировку нельзя и возразить! #статьи@frontroww