Андрей Малахов | Оператор БПЛА

История в принципе воображается от актуального момента до самой глубины веков. В этом отношении любая нация пишет историю как обоснование пути от первого человека до себя. Украинская — не исключение. Историческая достоверность не имеет принципиального значения в данном вопросе. Всё зависит от такого расплывчатого, но в то же время ясного понятия, как легитимность воображения той или иной нации. Если мы признаем существование определенной нации как естественную данность, то воспринимаем и ее национальную историю, обосновывающую «естественную данность» этой конкретной нации. Украинская нация появляется на сцене лишь в 19 веке (предшествующие события можно воспринимать в качестве пролога, украинская нация как заявка появляется не ранее 19 века). Заявка эта проваливается из раза в раз до тех пор, пока не получает встречное признание со стороны России. Пока Россия не соглашалась с тем, что Украине есть, ее и не было. Стоило России согласиться, как Украина — вот она. Русские создали Украину из себя. И, соответственно, включили воображение существования Украины и украинцев в «естественную данность бытия». Андрей Беднарский @heartlandfire по большому счету говорит об этом, ссылаясь на «мифологию советской национальной политики». Основы нашего восприятия «естественности данности» заложены советской модернизацией, частью которой было создание УССР и последующее конструирование украинской нации в ее пределах. Мы априори приняли границы УССР как границы украинской нации, с оговорками исключая из нее Крым (как позднее деяние Хрущева). Затем с огромным трудом стали выцарапывать из этой картины Донбасс. Фактически сами из своего же сознания выцарапывать, причем с переменным успехом. Мы же сами вообразили, что Донбасс — это УССР, сами украинизировали его n поколений, а потом «вдруг» вспомнили, что он — русский. Аналогично ничего «естественного» нет в том, что Харьков, Днепропетровск, Одесса, Киев и далее по списку — это некая Украина, а не Россия. Украина в принципе не естественна, она — сбой сознания. Всё это не очередное рассуждение по второстепенному вопросу, а важнейший вопрос СВО. Если мы продолжаем инерционно воображать Украину как естественно отдельную от нас нацию со своей правдой и считаем верными границы УССР, то в чем наша правда СВО? Выходит, мы отбираем у обоснованного отдельной от нас общности «украинцы» земли, которые сами же ранее записали в УССР (признали украинскими). Даже оставим Крым за скобками. А Донбасс? Запорожье? Херсонская область? Если мы возвращаем их как исторически русские земли, то это освобождение русских земель и русских людей от морока украинства. Так оно и есть. Если же это украинские земли, то… тогда что? Тогда остается разве что объявить врагом плохую (бандеровскую) Украину и воевать за восстановление хорошей Украины в ее прежних границах. Это безумие. «Мифология советской национальной политики» вступает в неснимаемое противоречие с СВО. Оно настолько очевидно, что остается только не замечать его. СВО — это война России с анти-Россией. Наша война с самими собой, в определенном смысле. Победить в ней можно, только изменив наше сознание — наше воображение «естественной данности» — выбросив из него Украину как сбой.