Посмотрел еще одну постановку по Хармсу (работа обязывает): новосибирский театр «Старый дом» привез на гастроли спектакль «Скасска», поставил его Арсений Мещеряков, ученик Андрея Могучего, ну и что тут скажешь, поставил хорошо. На недавней конференции в Музее ОБЭРИУ режиссер Михаил Левитин — он ставил Хармса в театре «Эрмитаж» еще в 1980-е — сказал, что все люди делятся на белых и рыжих клоунов; у Мещерякова в спектакле действуют клоуны черные. С одной стороны, это условные довоенно-советские типажи, с другой — какие-то сломавшиеся куклы из ада. Сломанная пластика, сломанная дикция. Смешно и жутко. Нет, правда, хороший спектакль. Перед глазами пробегают «Лицедеи», некрореалисты, «Поп-механика», театр АХЕ, «Хармс.Мыр» в Гоголь центре, да что там — вся жизнь пробегает перед глазами. И в этом, пожалуй, единственная проблема. Эксцентрически-клоунская (неважно какого цвета) традиция в трактовке обэриутов настолько сильна, что добавить к ней что-либо сложно. Да, смешно и жутко, да, без любого из этих компонентов Хармс невозможен, но как будто есть еще один — это быт, самая повседневная реальность. Вся жуть-то в том, что Хармс не только про ха-ха и ой ой ой, в нем есть, простите, правда жизни (и как будто сейчас она особенно чувствуется). Кажется, Анна Герасимова говорила однажды, что Хармса надо ставить как русский реалистический театр — стоят декорации, выходят люди в костюмах, произносят текст. Раз, два, три! Ничего не произошло. Интересно было бы что-то такое посмотреть P.S. Левитин рассказал, помимо прочего, что про Хармса он впервые узнал от Виктора Ильченко — того самого, который Карцев-Ильченко, «ставь псису», «а теперь попросим начальника транспортного цеха»; олды должны помнить