«Травы не было, вот скотина бегала, траву искала. Семена ела вместе с землёй, вместе с песком». Так один из чабанов вспоминал засуху 2019–2020 годов в Калмыкии. Он тогда работал на бойне и видел, что происходило с животными: из-за отсутствия дождей и травы овцы подбирали семена вместе с землёй и песком. «Книжки» — один из отделов желудка овец — забивались, оказывались опухшими, внутри всё было красным. Засуха становилась вполне телесным опытом — и для животных, и для людей. «Раньше здесь только ковыль рос», — вспоминали собеседники Ксении Тихоновой, рассказывая о том, как меняется степь. На некоторых участках ковыль покрывал землю сплошняком, а теперь остались отдельные пучки. Один из чабанов замечает, что трава постепенно становится ниже, ещё с 2008 года. Другой помнит, каким небольшим был песчаный бугор в 2014-м: за несколько лет он превратился в большой бархан. Объяснение движения песка звучало очень просто: «Если бы [трава] была, она бы держала песок». Когда растительного покрова не хватает, ветер поднимает песок и переносит его дальше. Он заносит подоконники, проникает в дома даже с закрытыми окнами, не даёт работать в степи. «Ветер ничего не оставляет», — говорил один из моих собеседников. Но засуха — это ещё и вопрос о воде. В районе Черных земель пересыхают колодцы, скважины могут переставать давать воду уже через год-два, а сама вода становится всё более горькой и солёной. Пресная вода здесь не всегда доступна из ближайшего источника. Её приходится искать, привозить, запасать и распределять — отдельно для питья, приготовления еды, бытовых нужд и животных. В разных местах эта система устроена по-разному. Где-то водоснабжение складывается из колодцев, скважин, водовозов и договорённостей между соседями. Где-то воду подводят из оросительного канала к домам и даже животноводческим точкам в степь. На этом фоне особенно интересно выглядит один из посёлков, где мне довелось работать. Несмотря на засушливый климат, здесь удалось наладить устойчивое водоснабжение, а работу системы поддерживает местный сельскохозяйственный кооператив, «совхоз», как по привычке его продолжают называть местные. Помимо подведенной воды, здесь есть большой орошаемый участок, где выращивают кормовые культуры для скота. В этом смысле посёлок выглядит настоящим успешным анклавом среди засушливой степи. Но у этого благополучия есть и обратная сторона. Особенно летом и в первые осенние месяцы, вода из-под крана начинает пахнуть тиной, или, как говорят местные, «тухнет», связывая это с жарой и застаиванием воды. Кто-то из местных старается реже стирать в водопроводной воде, предпочитая отстоявшуюся воду из бассейнов, куда предварительно засыпают соду и где дают воде отстояться. Кто-то предпочитает спасаться «освященной» еще на Крещение водой — открыв крышку бассейна или выставив ведро воды на улицу в крещенскую ночь, местные говорят, что можно пить ее в течение года без боязни, что она протухнет. Один из главных вопросов проекта «Низовая водная инфраструктура в условиях засухи в Калмыкии»: как люди устраивают водоснабжение и продолжают вести хозяйство в местности, где меняются и земля, и доступность воды? Кто обеспечивает работу этой инфраструктуры, на чём держится её устойчивость, и почему экологическая деградация не всегда означает остановку хозяйственной жизни? В калмыцкой степи опустынивание становится видимым не только там, где песок поглощает пастбище. Оно заметно и в повседневной работе с водой — в поиске источника, поездках водовоза, ремонте труб и договорённостях о том, кому и когда достанется вода.