«Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья, Я родилась» 8 октября (по старому стилю 26 сентября) 1892 года в семье историка искусства, будущего основателя Музея изящных искусств (ныне – Музей имени Пушкина) Ивана Владимировича Цветаева родилась дочь Марина – одна из самых ярких звезд на поэтическом небосклоне ХХ века. «Вы – возмутительно большой поэт», – писал ей Борис Пастернак. «Я считаю, что Цветаева – первый поэт ХХ века… поэт чрезвычайно искренний, вообще, возможно, самый искренний в русской поэзии», – несколько десятилетий позже констатировал Иосиф Бродский… Её страстный, порывистый поэтический голос – уникален. По словам Анны Ахматовой Цветаева «часто начинает стихотворение с верхнего “до”» – с самой высокой ноты в октаве, на пределе верхнего регистра, после которого, казалось бы – только спуск или, в лучшем случае, сохранение этой высоты. Но только не для Цветаевой. То, что у других звучало бы финалом, для неё – становилось началом. «Цветаева – это фальцет времени. Голос, выходящий за пределы нотной грамоты… поэт крайностей только в том смысле, что “крайность” для неё не столько конец познанного мира, сколько начало непознаваемого». Эмоциональная, страстная, увлекающаяся – любить так любить, страдать так страдать – в послереволюционные годы Марина Цветаева сблизилась со студийцами-вахтанговцами (будущая Третья студия МХАТ). Её страстный роман с театром был быстротечен. Однако прежде чем разочароваться («Не чту Театра, не тянусь к Театру и не считаюсь с Театром. Театр (видеть глазами) мне всегда казался подспорьем для нищих духом»), она написала несколько «романтических драм». В начале 1990-х томик пьес Цветаевой попал на глаза студенту режиссёрского факультета ГИТИСа Ивану Поповски. И в результате родилось «одно единственное приключение», которое и сегодня, спустя более тридцати лет, помнят те, кто его пережил, кто был тем самым «третьим лицом на любовном свидании» и видел, как в тесном коридоре ГИТИСа оживают цветаевские герои. Спектакль «Приключение», поставленный студентами мастерской Петра Фоменко в ГИТИСе в 1990 году, уже давно ушёл в историю. Однако стоит только закрыть глаза, как в памяти всплывает – длинный коридор, трепет белых занавесок в проёмах дверей, огоньки свечей, дрожащие в руках, и ломкий цветаевский стих: – Больше на Луну Глядеть не будешь – и на эти буквы?.. А что это за буквы? – Нет, в окно Не смей глядеть! – Души моей мученье! Так что это за буквы? –Так, – одно – Единственное – приключенье... 📷Виктор Баженов, Антон Тамарин