Параллели с одной из лучших книг прошлого года «Утраченный звук» неизбежны и заставляют невольно задуматься о выбранных эпитетах: там утраченный, как у Пруста, тут, как у Шварца, потерянный, — не о звуке (или не столько о нем) книги эти, а о времени. Эпоха дерзких и смелых экспериментов со звуком и издающими его аппаратами (про терменвокс слышали почти все, а таких инноваций у российских и советских инженеров было много) была инспирирована ощущением больших возможностей и верой в то, что в XX веке возможно всё, — и скоропостижно закончилась из-за того, что эти экспериментаторы не могли вписаться в «парадигмы тоталитарной культуры» и просто перестали быть нужны. Пусть, как говорится, скажут спасибо, что не всех расстреляли. Прошло сто лет, и трудно не гордиться тем, что эти талантливые господа и товариши (Михаил Ромм: «Не забудьте, что нам приходилось изобретать всё: мы ничего не знали») жили с нами в одной стране. Ей с ними повезло больше, чем им с ней. Не столько о времени книга, сколько о месте. Потерянном.