ашдщдщпштщаа

Вторые полчаса пили и ели за «Несчастный случай». Когда со стороны хозяев прозвучал тост за «прекрасный звук этой выдающейся группы!», я встрепенулся и сквозь розовый туман первых 200 граммов предложил: «Ребята! А давайте мы пойдем звук настраивать!» «Зачем вам-то ходить, гости дорогие! — был нам ответ. — Наши пацаны все там сейчас воткнут, покрутят и настроят. Пейте, ешьте, сейчас как раз лося подадут». Лося. Экологически чистый покойный гигант зашел на ура, под водку, естественно. Туман сгустился и вместо розового приобрел фиолетовый окрас. Еще минут через двадцать я вновь спросил: «Пацаны! А че там со звуком? Может, этого, того... Пойти проверить?» «Кого проверить? Сказано вам, все делается. Лучшие наши пацанчики шустрят уже с утра. Щас еще посидим, а там выйдете на сценочку и — опаньки! Все уже готово! О, кстати, осетра принесли!» Я чувствовал, что время останавливается. Самая Длинная Стойка обвила нас своим изумрудным переливающимся телом и медленно душила алкоголем. Никакие намеки на пойти работать не находили отклика у хозяев, более того, вызывали веселую агрессию в ответ. Надо было срочно стряхнуть этот морок, и я возопил: «Пойду отолью!!!» Я стремительно, как мне казалось, выскочил из-за стола и, ударившись о столб, побрел в сторону туалета. Вместо того чтобы открыть дверь с буквами WC, я шустро нырнул в служебный выход. Недлинный коридорчик соединял ресторан, в котором мы пировали, и большой зал, где должен был вскоре начаться концерт. Сделав десяток неверных шагов, я выскочил на зрительский балкон. Под потолком горели многочисленные плафоны, заливая хирургическим светом серые кресла, такого же цвета занавес и совершенно пустую сцену перед ним. Хотя нет, буду объективен — не совершенно пустую. Ровно посередине авансцены на прямой стойке стоял один микрофон, шнур от которого, аккуратно свернутый, лежал рядом. Такие дозы адреналина мой организм получал нечасто. В ресторан я вернулся трезвым и очень деловитым. С Олегом и Сергеем состоялся наконец нормальный разговор. «А чего вам еще надо? — совершенно искренне недоумевали хозяева. — Мы же там это... ну... распорядились, чтобы микрофон вам... И эти... розетки там есть. На стене». «Райдер!!! — в ответ орали мы (ко мне подключились уже все музыканты). — Вы получали наш райдер? Бумажку такую по факсу получали?» «Че-та получали... — промямлил один из. — Но это уж когда было-то. Она уж давно куда-то...» На часах было примерно шесть вечера. До объявленного времени начала концерта оставался час. Чего не отнимешь у русских бандосов (или коммерсов, если угодно) это умения выкручиваться из жопы. Правда, при этом в жопу попадают другие, но туда им, типа, и дорога, так? Серега и Олежа похватали свои огромные «Моторолы» и подняли тот самый кипеж, только уже на качественно новом уровне. За час нужно было найти, привезти, подключить и настроить все — пульт, порталы, усилители, барабаны, недостающие стойки и микрофоны. Позвольте напомнить вам, что все это происходило в День города. Все, абсолютно все прокатные аппараты и инструменты были — хо-хо! — арендованы городом. На маленьких эстрадках в скверах — маленькие аппараты, на больших сценах на площадях — большие. Все. Позвольте также напомнить, кем в прошлой жизни были Сережа и Олег. Действовали они так: вплотную к уличной сцене, на которой шел праздничный концерт, подъезжала «Газель». К распорядителю подходили веселые ребята и под предлогом того, что «им нужнее», увозили откуда пару колонок, откуда микшерский пульт, откуда барабанчики. Все это свозилось в «Маяк». Подходящее шло в дело, ненужное возвращалось на место. Наш звукорежиссер руководил процессом (не грабежа в городе, а сборки аппарата, конечно). Короче. Я несколько раз выходил к зрителям, битком заполнившим зал и следившим за тем, как сцена постепенно заполнялась аппаратурой. Я приносил глубокие извинения, жалко шутил и многое обещал. Мы смогли начать концерт с четырехчасовым (!!!) опозданием. Половина зала ушла. Когда мы вышли на сцену, я сказал: «Спасибо всем, кто остался. Мы начинаем наш концерт, как и было обещано, ровно в семь вечера. Но… по Москве!»