«Интеграция или замещение?»: как в России строят школы на таджикском, а мигранты управляют движением В последние недели в российских регионах наблюдается тревожная тенденция: мигранты всё активнее диктуют свои условия, а власти — местные и федеральные — либо поощряют такие инициативы, либо закрывают на них глаза. Так, в Удмуртии при поддержке Министерства национальной политики республики открылась первая таджикская воскресная школа. По словам замминистра Александра Филатова, это шаг к «интеграции», ведь «ежегодно в республику приезжает значительное количество иностранных граждан, в том числе с детьми из Таджикистана». При этом в Удмуртии уже действуют воскресные школы на армянском, азербайджанском, узбекском и даже иврите. Но возникает вопрос: интеграция в какую культуру? Если дети мигрантов учат родной язык, но не осваивают русский (на минуточку, основополагающий язык той земли, на которой живут и планируют жить дальше), историю России, её традиции — это не интеграция, а параллельное существование, ведущее к формированию этнических анклавов. Ещё более тревожный сигнал прозвучал из Новгородской области: во время празднования Ураза-байрама представители мусульманской организации «Ас-Салам» в светоотражающих жилетах самостоятельно регулировали движение, перекрывая улицы деревни Григорово. Имам Абу-Бакар заявил, что добровольцы действовали «по согласованию с полицией». В ГИБДД сообщили лишь о «проверке по факту». Журналистка Елена Афонина в эфире задала риторический, но болезненный вопрос своему собеседнику — эксперту Всемирного русского народного собора Роману Силантьеву: «Представьте, мы с вами надели жилеты и вышли управлять движением. Где бы мы оказались через пять минут?» Ответ очевиден: за решёткой. Но для одних — это «добровольцы», для других — нарушители. Между тем в Мордовии чиновники высокого ранга — включая руководство администрации главы республики — участвовали в ифтаре вместе с осуждёнными ваххабитами, ранее отбывшими реальные сроки за пропаганду запрещённой в РФ экстремистской организации. Это не «толерантность», а прямое поощрение террористической идеологии? Роман Силантьев связывает эти процессы с глобальной стратегией Турции: «Есть люди, которые хранят верность не России, а Стамбулу. Они следуют политике Эрдогана, который провозгласил Турцию центром тюркской цивилизации. И все остальные — тюрки второго сорта. Это — новая Османская империя, но по этническому, а не религиозному признаку». Он напомнил, что Турция — член НАТО, страна, исторически враждебная России, и её влияние в российских регионах — от продвижения халяльной экономики до исламского банкинга — работает против интересов страны. «Халяль дороже обычного продукта. Ипотека по шариату — дороже. Банки получают сверхприбыль, а потребитель — удар по кошельку. Но кто-то решил, что так надо, — и это происходит». Однако есть и обратная тенденция. Как отмечают и Елена, и Роман, в Подмосковье и Москве усилились рейды, закрываются нелегальные мечети, разгоняются самодеятельные «патрули». Власти начинают понимать: уступки мигрантам порождают всё новые и новые требования с их стороны, а не лояльность. Но пока система работает выборочно: — в одном регионе мигрантам строят школы на родном языке, — в другом — их представители управляют улицами, — в третьем — чиновники пьют чай с бывшими террористами. А русские, татары, удмурты, башкиры — молчат, потому что боятся быть обвинёнными в «национализме». Вопрос напрашивается сам собой: Кто интегрируется — мигранты в Россию или Россия в мигрантские анклавы? Пока однозначного ответа нет — шаг вперёд, два назад, как говорится. Поживём — увидим. #мигранты