Ув. коллега спрашивает, нельзя ли повысить эмоциональный градус на канале, и, учитывая нынешний статус обсуждаемого экс-боксера, ход мысли вполне понятен. Однако давайте останемся приличными и честными людьми и не станем уподобляться истерикам-оппонентам, готовым одним махом отменить все, что им теперь не нравится. Поговорим исключительно о боксерском наследии — не смешивая его с политикой и всем тем, что к боксу отношения не имеет. Здесь, в конце концов, и без этого есть о чем поговорить. Итак, если искать в боксе человека, который своим стилем породил больше диванных подозрений, чем любой другой чемпион в тяжелом весе, то Владимир Кличко подходит на эту роль почти идеально. Человек годами избивал тяжеловесов мирового класса, собирал защиты товарными количествами, но все равно периодически удостаивался диагноза «трус». Полагаем, что за недостаточно выразительное желание самому получить по голове. Феномен Кличко-младшего в том, что хорошим боксером он был совершенно точно, а вот прирожденным и лютым бойцом — как его старший брат Виталий — пожалуй, нет. Как сам и признавался в интервью. Виталий выходил на ринг и дрался с выражением лица человека, которому только что сообщили, что где-то неподалеку кто-то еще жив. У Владимира психология была другой: зачем устраивать взрыв, если дом можно аккуратно снести экскаватором? И здесь огромную роль сыграл великий Эммануэль Стюард. Именно он превратил Владимира из весьма талантливого, но уязвимого тяжеловеса в почти промышленно эффективную боевую машину. Клинч — джеб — пауза — еще клинч, джеб — редкий, но крайне неприятный правый или левый сбоку. Формула не для любителей фейерверков, зато для завоевания и удержания чемпионских поясов практически идеальная. Стюард фактически объяснил Кличко простую вещь: тебе не обязательно доказывать, что ты самый отчаянный рубака на планете. Достаточно показать, что ты самый расчетливый. При этом осторожность Владимира часто путают с отсутствием характера. А характер у него точно был. Да, он проигрывал досрочно — и довольно болезненно. Но есть важная деталь: его никогда не выключали наглухо, и он никогда не "нырял", чтобы слить бой. Даже в самых неприятных поражениях он не превращался в человека из рубрики #застрелилпросто. И, разумеется, у него была та самая «держалка», без которой невозможно провести столько тяжелых боев и столько лет оставаться на вершине. Просто Владимир не пользовал героизм ради героизма. Не стремился доказать публике, что способен принять три удара ради одного собственного. Он предпочитал не принимать ни одного, а заодно влепить сопернику несколько джебов, пару правых и, если тот начинал слишком активно интересоваться причинением вреда его здоровью, — обнять. Поэтому называть Владимира трусом — примерно то же самое, что обвинять шахматиста в трусости за то, что он не готов рискнуть всем в дебюте. Он был рационален до занудства. Часто — до раздражения. Но именно эта рациональность и сделала его долгоиграющим чемпионом. Это был не герой бокса из приключенческого романа. Это был инженер. И, как всякий хороший инженер, он предпочитал, чтобы созданная им конструкция работала, а не красиво взрывалась. Чего всем боксерам-инженерам и желаем. При этом нельзя не сказать и про отрицательный эффект его долгого чемпионства, так как он "сушил" дивизион годами. Но к теме вопроса это уже не относится