Сегодня 131 год со дня рождения одной из самых известных личностей "Серебряного века" — великого русского поэта Сергея Александровича Есенина. Какое отношение он имеет к нашему физкультурно-философскому каналу о единоборствах, спросит пытливый подписчик? А самое, коллеги, что ни на есть прямое. Сергей Есенин — пожалуй, самый аутентичный поэт, рэпер и боец в истории, который родился лет на сто раньше положенного срока. Если пересобрать его биографию по лекалам современной индустрии развлечений, поп-бокса или MMA, мы получим человека, которому соцсети давно бы выписали пожизненный бан и отмену, а промоутеры — пожизненный контракт. Только представьте его в наши дни. — Медиа ежедневно скармливали бы публике новые «подвиги». На Есенина в советское время заводили уголовные дела за дебоши, драки и конфликты с милицией. Сегодня каждое такое задержание разлеталось бы по телеграм-каналам, а организаторы турниров наперебой звали бы его на пресс-конференции. Чего стоит история в Малом театре, где Есенин ворвался в гримерку, выпил пиво артистов и устроил драку с охраной или его "драка столетия" с Пастернаком? — Роман с суперзвездой и трэш-ток мирового масштаба: женитьба на Айседоре Дункан — женщине на 18 лет старше, не говорившей по-русски, в то время как Есенин не знал английского, — сегодня выглядела бы как идеальный медийный союз двух суперзвезд. Совместные гастроли по Европе и США, скандалы, разгромленные гостиничные номера, вещи из окон — контент с искрой и огоньком. А затем обязательный пресс-тур, где Есенин объясняет журналистам, почему танцовщица Дункан — «вздорная баба, которую забудут, а его великие треки останутся навсегда». — Образ поэта тоже был цельный: Есенин виртуозно подавал себя как стильного деревенского парня-плохиша: стихи о березках — и тут же дорогой шелковый цилиндр, лакированные туфли и богемный образ. Сегодня его команда называла бы это личным брендом. «Москва кабацкая» — платиновый альбом «Черный человек» — главный мрачный трип десятилетия. — А еще был конфликт с американской публикой. Во время гастролей в США Есенин устроил драку на поэтическом вечере после резких высказываний в свой адрес. В современной медиареальности дальше все происходило бы по классическому сценарию: нарезка конфликта, миллионы просмотров, отказ от извинений, — ответные заявления, отмена выступлений и бесконечные ролики с кликбейтным заголовком «ШОК! ЕСЕНИН СНОВА ПЕРЕШЕЛ ЧЕРТУ». — Даже его финальный жизненный перфоманс в ленинградской гостинице «Англетер» получился бы вирусным. Строчки «До свиданья, друг мой, до свиданья…», написанные собственной кровью из-за отсутствия чернил, сегодня за одну ночь превратились бы в самый обсуждаемый инфоповод мирового шоу-бизнеса. Интернет породил бы сотни теорий, документалок и разборов: что произошло на самом деле и был ли это последний перфоманс великого провокатора. И вот что, коллеги, особенно интересно: все это звучит как биография какого-то современного скандального бойца, рэпера или инфлюенсера. Но это не выдуманный персонаж. Это Есенин — противоречивый, мятежный, но искренний. Наверное, именно за эту искренность его и любили (и любят) так сильно. Потому что в каждом человеке, даже самом чопорном, сдержанном и привыкшем прятать свои чувства за приличиями, жила своя маленькая частичка Есенина — та, что тоже хотела любить отчаянно, эмоционально страдать открыто, говорить то, о чем обычно помалкивают, и хоть иногда сбрасывать с себя все наносное и социально одобряемое. Есенин словно позволял людям узнать в себе то, что они годами не решались показать другим — а порой и самим себе. Московский озорной гуляка был настолько талантлив, насколько и противоречив. И, пожалуй, именно поэтому его так легко пересобрать в логике сегодняшнего шоу-биза. А из биографии, как и из песен и стихов, слов не выкинешь: До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей,— В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей