Пшеничные поля Терезы Мэй

Чтобы понять культурный контекст происходящего, нужно оглянуться на десятилетия британского нонконформизма. Уничтожение собственности как форма политического протеста имеет в Великобритании глубокие корни. 1. Ещё в 1996 году «четвёрка вспахивающих землю» (Ploughshares Four) ворвалась на завод BAE Systems в Уортоне и молотками повредила антенны истребителей, которые должны были быть проданы правительству Индонезии. Судебное решение? Признать виновными в нанесении ущерба в 1.5 миллиона фунтов, при этом оправдать как "руководствовавшихся высшими соображениями предотвращения геноцида в Восточном Тиморе". 2. "Вспахивающие землю" -- как раз практически нью-эйджевская религиозная секта. И в 1999-м году они разгромили лабораторию, занимавшуюся комплектованием атомных подводных лодок ракетами "Трайдент" (набросали в системные блоки и инструменты песка и суперклея). Вердикт? Нанесли ущерба на сумму в 100 тысяч фунтов, признаны шотландским судом невиновными, по причине "программа Trident может быть использована для развязывания ядерной войны, поэтому сопротивление ядерному оружию является справедливым гражданским поступком". Правительство лейбористов решил не оспаривать вердикт. Оппозиция в лице тори ворчала, что это "безумная конвенция для безумных хиппи-пацифистов, а не суд". Но в итоге никто так ничего и не сделал. 3. В 2003 году, накануне вторжения в Ирак, активисты Маргарет Джонс и Пол Миллинг проникли на базу RAF Fairford, вооружённые болторезами, чтобы срезать элементы подвески вооружения на самолётах и "остановить взлет бомбардировщиков", ссылаясь на "предотвращение военных преступлений". Вердикт? Виновны, но только в нанесении ущерба, действия признаны не террористическими. 4. В 1980-е годы на пике Холодной Войны за уничтожение военной или государственной собственности протестующим обычно... давали штрафы (могли даже и не вписать требование возмещения ущерба) -- потому что политическая активность, традиция. Все эти прецеденты объединяет одно: государство преследовало активистов по уголовным статьям (за ущерб или проникновение), но никогда не навешивало ярлык "терроризма" на сами движения. Когда в 2000-2001 годах принимался Terrorism Act, разгорелись жаркие дебаты. Депутаты Парламента опасались, что широкое определение терроризма может быть использовано против эко-активистов или участников гражданского неповиновения. Тогдашний министр внутренних дел лейборист Джек Стро, как мы писали, дал парламенту недвусмысленное обещание. "Люди, поддерживающие те или иные международные движения… пацифисты... активисты... даже близко не подпадут под действие билля", — заверял Стро коллег. Он настаивал, что закон направлен против тех, чьи действия несут угрозу жизни и общественной безопасности, напоминая о терактах ИРА. Консерватор Дуглас Хогг спрашивал, можно ли будет считать террористами защитников животных, разгромивших звероферму. Стро ответил: такие примеры "легко выдумать оппозиции", но на практике тест всегда будет проходить по линии угрозы жизни, а не имуществу или деньгам. Лорд Бассам со стороны правительства в Палате лордов вторил ему: закон касается "только массовых убийц, собирающих или взрывающих бомбу", а не протестующих.