Пшеничные поля Терезы Мэй

Питер Мандельсон полностью разделял взгляды администрации Трампа по вопросам внешней политики. Он умел заискивать перед богатыми и влиятельными, и судя по архивам Эпштейна, Мандельсон мог сравниться с любым из окружения Трампа в плане коррупции и умения продавать инсайды за деньги. А для Стармера человек, имеющий опыт запугивания, подкупа, расстановки людей и обеспечения того, чтобы после 1990-х годов лейбористская партия никогда не отклонялась от правильных и надлежащих интересов, был самым лучшим человеком на своем месте, чтобы укрепить отношения с царём США. Но между ними (Питером Мандельсоном и парой МакСуини - Стармер) есть существенная разница. Мандельсон, как и Блэр с Гордоном Брауном, был политически активен. Он умел драться по уши в грязи. В 1980-х годах продвижение по партийной лестнице в Англии требовало навыков, знания баланса фракций, важности профсоюзов, силы политических игроков в аппарате партии, умения играть на руку партийным организациям в местных округах и, при необходимости, использовать политические аргументы и даже писать тексты и, о боже, политическую программу! (в то время как сэр Кир по степени способности убеждать сравним с сырой репкой) Это не значит, что лейбористская партия времён Тэтчер была приятным местом, совсем наоборот. Но это был институт, который представлял собой нечто гораздо большее, чем просто бюрократическая организация, кричащая из Лондона на свои группы на местах в обмен на чемоданы денег из Сити, какой партия стала сегодня. «Новая лейбористская партия» и отказ от проекта британского социализма не были неизбежными вещами, и Блэру, Брауну и Мандельсону пришлось выигрывать политические битвы, чтобы завоевать лидерство и сдвинуть партию дальше вправо. Проблема заключалась в том, что они создали пустыню и назвали это «третьим путём». Сражаясь и уничтожая левых, сводя профсоюзы к копилкам со взносами, которые иногда жалуются, но никогда не раскачивают лодку, последующие поколения советников, депутатов, кандидатов выросли, вообще не понимая, как заниматься политикой, если не приказывать, и в крайнем случае – если не занести денег журналистам. МакСуини в 2001 году вступил в партию и носил сумки за Блэром и Мандельсоном. Агитацией, политикой, написанием идеологии, убеждением он никогда не занимался. Он, конечно, знал от своего наставника Питера Мандельсона, о том, как Киннок и прочие разворачивали партию вправо, но перед собой он видел только ровное поле из тех, кто приходил к лейбористам, чтобы получить деньги и должность. Политика, по его мнению, строилась просто. Вы делаете «партию власти», а дальше люди сами к вам приходят. Всё остальное для дураков и сумасшедших. Поэтому когда в 2015 году наступила эпоха выборов лидера лейбористской партии, его кампания — кампания кандидатки Лиз Кендалл, «лейбористы как правая партия власти» — набрала всего четыре с половиной процента голосов. Победили какие-то идиоты, которые разговаривали с людьми. Урок, который МакСуини извлек для себя, заключался не в том, чтобы вести политическую борьбу за популярность своей позиций, поскольку, как он сам видел, он был совершенно некомпетентен в этом вопросе. Вместо дебатов и выступлений оставалось только одно: лгать и заносить деньги.