Пшеничные поля Терезы Мэй

Заявления Бёрнэма про коммунальные счета и плату за автобус ощущаются очень "приземлённо-бытовыми" ("bread and butter") и смещают приоритет с долгосрочной перспективы на "а какие деньги можно выдать людям прямо сейчас". Соль в том, что многих людей раздражают 18 лет разговоров в духе "трудные решения нужны, пора затянуть пояса ради долгосрочных перемен", которые всё никак не наступают. И люди хотят, чтобы правительство показало, что способно помочь здесь и сейчас. Для многих в Британии 2020-х новая версия рейгановских "девяти самых страшных слов" звучит как: "Я из правительства, и я никак не могу вам помочь". Неолиберальная эпоха закрылась не только идейно, но и эмоционально: публика больше боится не интервенции государства, а импотенции. Правительство Стармера застряло в этой ловушке и, пытаясь выглядеть "жёстким/здравомыслящим/экономным", только её усиливало. Бёрнэм на первой неделе берёт другой курс. По опросам заметно упало число тех, кто говорит, что постепенных мер будет достаточно, чтобы починить Британию. На смену мрачности и осторожной обреченности разваливающегося стармеровского правительства пришла, по крайней мере пока, не наивная восторженность, а ощущение срочности, которое совпадает с настроением публики (никто не думает, что всё наладится за одну ночь, но люди хотят видеть усилия от премьера). Сложность будет в том, чтобы удержать этот настрой и показывать прогресс. Всё это не значит, что долгосрочная перспектива не важна – но люди скорее поверят, что в долгосрочной перспективе может стать лучше, если ты помогаешь им здесь и сейчас. Просто политика в стиле Алисы в Стране Чудес "завтра будет варенье, а сегодня никогда" окончательно перестала цеплять население и начала его бесить – как и все 18 лет спустя после финансового кризиса 2008-го года, после которого вознаграждение за труд практически перестало расти.