Кирилл Бусаренко из The Flow выпустил классное видео-алфавит про Славу КПСС. Просмотров мало, пока что, нельзя так, поддержите лайком. К выходу видео Кирилл написал пост: Как-то Даня Порнорэп и Замай спорили на стриме, есть ли у Славы КПСС узнаваемое звучание (или как-то так). Песню Хаски мы можем себе представить, песню АТЛ тоже, песню Гуфа и песню Кизару. Да очень много чьи. А вот усредненная песня Славы КПСС она какая? Среди десятка сайд-проектов, где баттл-рэп, абстракт-рэп, грустный рэп, гитары, басы и бочки заходят в один бар — как тут вычленить, что же на самом деле песня Славы? А никак. У Славы отсутствует стиль. Стиль — это гарант моментальной узнаваемости. Это относительная статичность, шаблонность, степень предсказуемости. Привычки, бессознательное (или преднамеренное) сведение разнообразия и хаоса к минимуму. Понимание, что элементы гардероба, поведения, саунда и песен сочетаются друг с другом, либо контрастируют, но умышленно и для достижения конкретного эффекта. Стиль — это неизменность, самосогласованность. Достижение стиля – это старт привилегии быть пародируемым. Эклектичность — враг стиля. Проблема, встающая перед любым артистом: как достичь стиля, но не оказаться сразу же запертым в нем, то есть найти такой стиль, который сохраняет способность к росту и расширению, но позволяющий оставаться узнаваемым. Правда в том, что большинство артистов имеют лишь ограниченное кол-во манёвров, а дальше они вынуждены повторяться. Либо артист начинает делать что-то другое — и теряет не только узнаваемость, но и харизму (привет, бородатый Боуи времён Tin Machine). Стиль для артиста — это как жанр для сцены: индивидуальность, почерк, личность, набор характеристик. Чем больше артист стремится охватить, тем больше он рискует стать узником расфокуса, рискует лишиться сущности, ядра. Чем более разнообразным, эклектичным, адаптивным, гибким, многогранным вы являетесь как артист (этакий мастер на все руки, но не специалист ни в чем), тем больше вы выпадаете из заданных вами эстетических координат. Вы предоставляете услуги, которые предоставляют другие, а не уникальную функцию. Всё это антагонистично Славе, очевидно, самому многоликому артисту в России (возможно, в её истории). Но мало, что ли, мы знаем многоликих артистов? Тем не менее, не возникает ощущение отсутствия стиля, когда слушаешь Боуи, Летова или Канье. Почему? А потому что каждый из них не носил сто масок одновременно, а менялся, так сказать, эволюционно: от одного стиля к другому. Это совсем другая темпоральность, нежели у Славы. Но Кирилл верно замечает: "назвать второго такого персонажа в жанре, кажется, задача не из легких". Так что стиль у Славы есть — просто не аудиальный, а перформативный. Сама ларповость и возникающая внутри неё противоречивость между его жестами — и есть его стиль. Он может заходить, а может нет, но вот он — перед нами. К тому же это позволяет Славе говорить по-разному о явлениях совсем разного порядка, даже изучать их. Артисты, приверженные одному стилю, возможно, более аффективны. Но часто они оказываются его заложниками. Великий художник ставит различные эстетики на службу воображению, а заложник стиля ставит воображение на службу эстетики, ава-ава.