Москва в этот раз выдалась тяжелая. «Всем бы такую тяжелую Москву», определенно скажет кто-то, и будет прав. Потому что тут тебе и три выступления с тренингами «Связи решают» на больших деловых событиях, и красивейшее открытие шоурума подруги, и роскошный мой день рождения с московским подружковым банчем, и наряды-подарки-цветы-объятия, и кайфовый отель с роскошным спа, и теплые во всех смыслах осенние прогулки.. За кругом света, который это все выхватывает, много скрыто – и не только труда, логистики, стыковок расписания, сценариев, такси, пэчворка дел, усталости, войсов, рваного сна, дурацкой еды. В этот приезд как будто портал открылся – меня заваливало, заливало инсайтами, пониманиями, осознаниями. Неприятными, болезненными, масштабными, системными. Как будто реально новые прожекторы включились и каааак давай светить туда, где, как я думала, все уже понятно, сложено как надо и знай просто продолжай. Но нет. Нужные учителя и вопросы в нужные моменты, нужные разговоры, и все неслучившееся и случившееся плохо – тоже вовремя. Когда пересборка полная, тотальная – не будет никаких косметических рихтовок. Полный распад. Очень мерзко, отвратительно быть в этом, но пожалуйста, пусть продолжается. Пусть тотально все станет снова видно и будет яснее, кратно понятнее. Без этого не пройти дальше, не выйти на следующий уровень сложности этой игры, не вырасти, не полюбить себя и мир. А расписание плотное, толком даже не успеваешь осознать, подумать, записать, офигеть и распасться, принять, сдаться. Даже плакать почти некогда, но я умудрялась успевать. Новая коллекция моей подруги Натали Сеник (шоурум ее брендов Kintsugi и Ego открылся в Москве в пятницу), называется Surrender. Фотография швейцарского парня, прыгающего с моста спиной в воду, которую мне подарила моя Прыткова на день рождения, подписана Surrender. Прыткова точнее почти всех знает, насколько это про меня сейчас. Чуткая моя душа. Вся Вселенная показывает, настаивает. Пора сдаться во всем, что больше не мое, что снова пора менять. Я сдаюсь этой тотальной перепрошивке. Этим изменениям. Быстрым, непростым. Вечером Сапсан – в нем я, наконец, останусь наедине с собой. Буду слушать музыку, читать Дороничева, плакать и сдаваться. Ну наконец-то, моя хорошая. Ну наконец-то.