Фермата

Наткнулся на свой очень старый разговор с Леней Федоровым, 2004-го года — они тогда с Анри Волохонским выпустили два альбома сразу, "Горы и реки" и "Джойс". И как-то зацепился глазом за этот фрагмент. Все уже не с нами, кроме Федорова, дай ему Бог здоровья. "Анри вообще не хочет сюда ехать. Наотрез. Да и зачем? Он человек совсем не публичный, довольно пожилой. Куда ему мотаться? Ностальгических чувств он не испытывает, а возвращаться, когда понимаешь, что здесь все по-другому, — какой смысл? Тем более его отсюда выгоняли с треском. Он мне такие вещи рассказывал... Как, говорю, вы жили? "Ну как? Вот нас компания из десяти человек, а все остальные — враги". А Хвоста вообще турнули вслед за Бродским. По той же статье. Он даже в психушке лежал на той же койке, на которой до него лежал Бродский. - Хвост-то, по крайней мере, приедет? Ему ведь недавно даже гражданство дали. - Ну, там тоже, знаешь, бабушка надвое сказала. Хвост — человек очень непростой, да и ситуация сложная, она так просто не решается. Дело в том, что он во Франции имеет статус политического беженца. По этому статусу наше правительство с прошлого года запретило выдавать въездные визы в Россию. То есть сюда он получить визу не может. Поэтому, чтобы Хвост приехал, ему сделали гражданство. Но при этом он автоматически теряет статус беженца. Соответственно если он приедет, обратно его могут и не пустить. А тут — кому он, собственно, нужен? Там у него семья, дочь. А здесь что? Ну, поиграет он с нами. Тоже ведь немолодой дядя, не сможет, как мы, играть концерты и этим жить. Это тяжело. А с Волохонским еще сложней: он в жизни не занимался ничем таким. Он и записываться-то начал с моей подачи — просто не думал, что кому-то это нужно. Мне кажется, он до сих пор не понимает, что говорит магическим голосом."