FACT THIS FASHION

После прошлогодней волны назначений и уходов сейчас самое время обновить КТО И ГДЕ ». Собрали бренды, их креативных директоров и то, где они работали до текущего назначения. Dior — Jonathan Anderson (from Loewe) “Craft is the new luxury.” Андерсон — один из ключевых интеллектуалов современной моды. В Loewe он последовательно сместил фокус люкса в сторону ремесла и идеи, доказав, что экспериментальная форма может быть коммерчески устойчивой. Коллекция SS23, которую критики сравнивали с музейной экспозицией, стала одним из самых продаваемых сезонов бренда. Gucci — Demna (from Balenciaga) “Fashion should reflect the reality we live in.” Демна остаётся самым поляризующим дизайнером индустрии. Его работа в Balenciaga расширила границы того, чем может быть модный показ. Шоу FW22, поставленное как борьба с искусственной снежной бурей, читалось как метафора тревожного мира и вызвало дискуссию далеко за пределами моды. Chanel — Matthieu Blazy (from Bottega Veneta) Блейзи известен вниманием к материалу и конструкции, а не к визуальному шуму. В Bottega Veneta он сделал тактильность ключевым аргументом моды: кожаные «джинсы», выглядящие как деним, стали наглядным примером того, как работает новая логика тихой роскоши. Balenciaga — Pierpaolo Piccioli (from Valentino) “Fashion is about people.” Пиччоли выстроил репутацию дизайнера, для которого мода — прежде всего гуманистический жест. В Valentino он использовал цвет и couture как язык включённости. Проект Pink PP стал редким случаем, когда дизайнерский приём превратился в массовый культурный маркер. Tom Ford — Haider Ackermann (from Haider Ackermann, own brand) “I design clothes that give confidence.” Акерман давно занимает особое место в индустрии как дизайнер, ориентированный не на тренды, а на характер. Его костюмы для Тильды Суинтон и Тимоти Шаламе сформировали альтернативу традиционному представлению о вечернем дресс-коде. Givenchy — Sarah Burton (from Alexander McQueen) “Craftsmanship is everything.” Бёртон ассоциируется с редким сочетанием эмоциональности и технической точности. Её свадебное платье для Кейт Миддлтон стало примером того, как дизайнерская работа может повлиять на массовое представление о современной классике. Maison Margiela — Glenn Martens (from Diesel) “I’m interested in clothes that live in the real world.” Мартенс доказал, что авангард не обязательно противопоставлен коммерции. Его перезапуск Diesel с акцентом на Y2K и деним стал редким примером успешного возвращения бренда в массовый культурный диалог. Loewe — Jack McCollough & Lazaro Hernandez (from Proenza Schouler) Дуэт Proenza Schouler-тархитектурные силуэты, асимметричные платья, структурированные топы, сложные драпировки — стал альтернативой как коммерческому минимализму, так и европейскому авангарду. Знаковым примером стала сумка PS1, которая задала новый стандарт для люксовых аксессуаров: функциональный дизайн без лого Celine — Michael Rider (from Polo Ralph Lauren) Райдер — дизайнер системного мышления и гардеробной логики. Его работа в Polo Ralph Lauren показала, как американская классика может быть адаптирована к люксовому сегменту без потери идентичности. Blumarine — David Koma (from Mugler) Кома известен драматичным и подчеркнуто сексуальным силуэтом. Его платья для Mugler регулярно становились частью визуального ландшафта красных дорожек и социальных сетей. Jean Paul Gaultier — Duran Lantink (from Duran Lantink, own brand) Лантинк — представитель новой волны дизайнеров, Получил широкое внимание после создания кастомных образов из архивных и невостребованных вещей люксовых домов —В 2021 году он стал лауреатом LVMH Karl Lagerfeld Prize Bottega Veneta — Louise Trotter (from Carven) Троттер выстраивает дизайн вокруг идеи функциональной элегантности. В интервью она говорила, что её задача — создавать одежду, которая поддерживает женщину в реальной жизни, а не требует от неё адаптации под образ.