☦️ 10 октября Церковь чтит память священномученика Петра (Полянского), митрополита Крутицкого, Патриаршего Местоблюстителя. В 1920 году Петру Полянскому было пятьдесят восемь лет. Он оставался мирянином и ещё мог не связывать свою жизнь со служением, которое в годы начавшихся гонений почти неизбежно вело к аресту и страданиям. В то время Патриарх Тихон предложил ему принять монашество, священство и епископство и стать его помощником в управлении Церковью. Вернувшись домой, Петр Федорович сказал родным: «Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь — я знаю, я подпишу тем себе смертный приговор...». Самое важное из его жития 👇 Петр Федорович Полянский родился в 1862 году в Воронежской губернии, в семье священника. Окончил Московскую духовную академию, защитил магистерскую диссертацию, работал в духовных учебных заведениях. Современники вспоминали его живым, жизнерадостным и удивительно тактичным человеком. После принятия сана его вскоре арестовали и сослали в Великий Устюг. Вернувшись, он стал митрополитом Крутицким. После смерти Патриарха Тихона в 1925 году обязанности Патриаршего Местоблюстителя перешли к митрополиту Петру. Он не хотел искать соглашения с ГПУ ценой внутренней свободы Церкви. Выступил против обновленчества и отверг условия легализации церковного управления: декларацию лояльности, устранение неугодных власти архиереев, осуждение зарубежных епископов и постоянный контакт с представителем ГПУ. Даже сами обновленцы признавали, насколько сильно это изменило положение. Многие из тех, кто до этого был готов к переговорам с ними, после слов митрополита Петра отказались от примирения. Петр понимал, что арест близок, и заранее определил порядок передачи управления. В декабре 1925 года его арестовали. Начались годы тюрем и ссылок. В одиночном заключении ему сообщали неполные сведения о положении Церкви, показывали подложные телеграммы, склоняли к решениям, выгодным ГПУ. От неизвестности и переживаний его здоровье резко ухудшилось. С 1926 года последовали новые ссылки — Тобольск, Абалак, затем посёлок Хэ за Полярным кругом. Климат тяжело отражался на здоровье. Митрополит страдал болезнями сердца и лёгких и просил перевести его туда, где он мог бы получать медицинскую помощь. Ответа не последовало, а срок ссылки продлили. В 1930 году его снова арестовали и потребовали отказаться от местоблюстительства. Петр отказался. Позднее он писал: «Для себя лично, с точки зрения своего естественного эгоизма, я не должен бы в этом вопросе расходиться с представителями власти, но я не мог поступить иначе». В 1931 году ему предложили стать осведомителем ОГПУ. Владыка ответил: «Если бы я являлся только гражданином П. Ф., то путь мой был бы направлен иначе, но как первый предстоятель Церкви я не должен искать своей линии». Вскоре после этого его парализовало. Годы одиночного заключения окончательно подорвали его здоровье. Он почти не видел солнца, страдал от приступов астмы и обмороков. В одном из писем признавался, что смерти не боится, но не хотел бы умереть в тюрьме, где свидетелями будут только стены. В 1936 году срок снова продлили. Власти даже сообщили митрополиту Сергию, что Петр умер. Но он был ещё жив. 2 октября 1937 года Тройка НКВД приговорила его к расстрелу. 10 октября 1937 года приговор был приведён в исполнение. Когда-то, принимая епископство, он сказал, что отказ означал бы для него предательство Церкви. Спустя много лет, больной и измученный заключением, он почти теми же словами объяснял, почему не может отказаться от местоблюстительства: то, что было принято как церковное послушание, он не считал своим правом отдать в обмен на свободу.