Теперь об очень важном и серьезном – по крайней мере, для меня и, смею полагать, для всех интересующихся искусством модерна (ар-нуво). Московская гостиница «Метрополь», та самая, с врубелевской «Принцессой Грёзой» на фасаде - мог ли кто-нибудь предполагать, что ее история таит сюрпризы, причем значительные? Мы, в общем, привыкли думать, что облик ее с момента постройки практически не менялся, и что майолика Врубеля была установлена там изначально (специализирующиеся на творчестве выдающегося живописца искусствоведы, правда, были более осторожны и допускали, что это творение появилось на аттике уже после пожара, случившегося в декабре 1901 года, но ясных свидетельств этому не было). И вот, летом прошлого года два замечательных исследователя-реставратора – Виталий Евгеньевич Царин и Игорь Юрьевич Коровин – пригласили меня в свою команду: писать статью. Поводом к этому стали практически случайно купленные Игорем Юрьевичем фотографии, где «Метрополь» запечатлен сразу после пожара. И это во многом другое здание, с иным фасадом, куда более скромным и, главное, без «Грёзы», но зато с «Орфеем» А. Головина, известным нам по эскизу, считавшимся неосуществленным. Далее мы принялись за работу, точнее, мои соавторы (а вклад каждого из нас мы полагаем равным, почему фамилии в заголовке расположены в алфавитном порядке) ее продолжили, а я к ним подключился. Благодаря подсказкам Ильи Печенкина и помощи Николая Малинина мы вышли на нынешних владельцев здания и получили разрешение на работу в недоступных до того архивах, куда с головой погрузился Игорь Юрьевич. К этому времени коллеги уже подготовили графические реконструкции прежнего фасада. Так появилась большая статья (130000 знаков примерно), в которой рассматривается история формирования внешнего облика знаменитой московской гостиницы, включая те периоды, когда ни Кекушев, ни Валькот уже никак в работе не участвовали. В ходе ее написания появилась еще пара гипотез, которые также, надеюсь, могут быть интересны. Во-первых, скорее всего, привычные именования известных нам майоликовых панно, такие как «Ревность», «Жажда», «Поклонение природе» или «Поклонение божеству», могут оказаться маскирующими тот простой факт, что на самом деле мы имеем дело с готовыми сценографическими наработками Головина к известным операм, например, к «Орфею» Глюка. Во-вторых, появилось также предположение, что два панно по краям «Грёзы», точно не головинские, также принадлежат Врубелю. Было бы здорово, согласитесь, обрести еще пару произведений великого мастера, впрочем, только время покажет, насколько верна данная гипотеза. Здесь следует сказать, что данная работа стала для меня уроком во многих отношениях, отчасти это даже парадоксальный опыт. Во-первых, она показала, как важны документальные факты и работа в архивах в том числе. С другой стороны, и это, я считаю, очень важно методологически, следует осознать, что мы имеем дело со сравнительно недавней историей (век с четвертью, примерно), что здание в самом центре столицы и до пожара видело множество людей, и что сохранилось множество текстовых источников, касающихся его истории, в том числе опубликованных и хранящихся в архивах. Но ничто из этого не указывало нам, что до пожара оно выглядело иначе. Если бы не случайно обретенные фотографии, мы бы и сейчас считали, что что современный «Метрополь» изначально так и выглядел. Это я к тому, что установившаяся вера исследователей в то, что только письменный документ может являться неоспоримым свидетельством истины во многом неоправданна, источники могут создавать ложную картину, например, когда о чем-то умалчивают. Наконец, еще одно замечание, также, можно сказать, методологическое. История таит еще немало сюрпризов, в том числе там, где мы, как кажется, знаем о ней все. Я специально, немного интригуя, не воспроизвожу здесь исторические фотографии – вы увидите их, если пройдете по ссылке на статью в первом комментарии. Также для сопоставления даю майолику, выполненную предположительно по эскизу Михаила Александровича, и некоторые аналоги, если принимать во внимание приемы и манеру, в работах заведомо