Facultative.Archi

Наследие как говорение на языках Недавние обсуждения вокруг Шуховской башни и Электрозавода, а также прошлогодние истории с цирком на проспекте Вернадского и зданием СЭВ снова поднимают вопрос о том, что считается наследием — не только с точки зрения законодательства, которое важно знать, соблюдать и защищать, но и в культуре, в том числе профессиональной. Можно заметить, что этот разговор особенно оживляется в момент угрозы: дом собираются снести, ОКН попадает в зону КРТ, у здания появляется новый собственник, в центре города предлагают построить небоскреб. Тогда быстро звучат знакомые позиции: не трогать, запретить, наказать; или обновить, развивать, сделать прибыльным; или перестроить, приспособить, дать вторую жизнь; или снести, убрать, не захламлять — и так далее. В этот момент всем сторонам конфликта обычно не до рефлексии, не до вопросов: почему так, почему именно это, ради кого или ради чего? Каждый уверен, что именно его понимание наследия — правильное, окончательное и естественное. В академической литературе с этой мифологией распрощались где-то 1990-х. Критические исследования наследия показывают, что наследие, как и само прошлое, — социальный, политический и экономический конструкт. Его содержание подвижно, меняется в зависимости от ситуации и становится предметом постоянных переговоров: у участников разные интересы, культурный и профессиональный опыт, а также разные ресурсы и права. Охранное законодательство, реставрация как наука и практика, экономическая логика девелопмента — лишь некоторые фрагменты этого пазла. Но, кажется, никто не говорил об этом достаточно много в профессионально-публичном, а не в академическом поле. И вот, наконец, появился подкаст «Контуры наследия», который команда проекта «О наследии» делает вместе с образовательной платформой «Софт Культура» в преддверии курса «Работа с наследием: системный подход». Ведущие подкаста — антрополог Виктория Михайлова и архитектор Анна Руденко (@rudenko_o_nasledii) — строят разговор вокруг вопроса: на каких языках мы говорим о наследии? Что происходит, когда язык охраны памятников не совпадает с языком девелопмента, язык чиновников — с языком жителей, язык градостроительной документации — с языком сентиментальной привязанности к материалу и следам, которые оставляет на нем история? Собеседники Анны и Виктории: архитектор и преподаватель Евгения Репина и антрополог и историк Павел Куприянов (первый выпуск); Мария Шапченко — архитектор-реставратор, член ICOMOS, и Анор Тукаева — руководитель Центра культурного возрождения и благотворительного фонда «Крохино» (второй выпуск); Анастасия Малько — архитектор, градостроитель, старший научный сотрудник ICOMOS Германия и Ксения Губинская — архитектор-реставратор, доцент СПбГАСУ (третий выпуск). В подкасте обсуждаются конфликты, которые обычно скрываются за общим словом «сохранение»: между правом жителей на удобную и безопасную повседневность и желанием сохранить «атмосферу» старого города; между охранным статусом, который должен защищать объект, и его способностью парализовать ремонт или приспособление; между профессиональным знанием и опытом людей, ежедневно живущих в исторической среде. Отдельная тема — границы участия: кто действительно принимает решения, кто выступает посредником между жителями, властью и бизнесом, чье мнение слышат и какие процедурные или законодательные механизмы позволяют — или не позволяют — учитывать разные точки зрения. Этот пост — часть рассылки Facultative. #наследие #практика