Агенты-провокаторы Как и обещала, немного поговорим про провокаторов, которые находились на службе у царской Охранки, и вот в каком ключе. После Февральской революции публично были вскрыты и обнародованы архивы Департамента полиции. А вместе с этим на свет всплыли десятки тысяч имен штатных агентов и информаторов. В результате выяснилось, например, что в партии эсеров платным агентом был едва ли не каждый второй, а у большевиков - каждый третий. Шумиха поднялась грандиозная! Историк и археограф Павел Щеголев, входивший в Чрезвычайную следственную комиссию Временного правительства, так описывал этот период в прессе: «Кажется, не осталось общественного слоя, общественной группы, которая не имела бы счастья в первые дни революции открывать в своих рядах презренных сочленов и товарищей, работавших в охранных отделениях: журналисты, священники, члены Думы, члены партий, почтальоны, учителя, врачи, студенты…». И эти люди находили свои имена в газетах! Представьте, что за это с ними могли учинить соратники по политической борьбе. Так, например, окончательно был раскрыт любимец Ленина и глава фракции большевиков в Думе Роман Малиновский. Позже, в 1918 году его предадут трибуналу. Газеты писали: «На скамье подсудимых — бывший "рабочий вождь" Малиновский. Лицо его бледно, он пытается доказать, что был "жертвой обстоятельств" и искренне служил рабочему классу. Но сухие цифры из жандармских ведомостей — сотни рублей за каждый донос — бьют наотмашь. Предатель приговорен к высшей мере». Кроме политических, там были информаторы из народа. Многие из них пытались обелить свои имена. Как это происходило, можно узнать из очерка Михаила Осоргина, которого мы не так давно вспоминали в качестве одного из пассажиров Философского парохода). Писатель как раз был одним из членов комиссии, которая занималась изучением и разбором секретных документов Московского отделения охранки: «Робкий звонок, и на пороге кабинета фигура... Сразу угадываю: товарищ-провокатор. - Вам, может быть, знакома моя фамилия? - Знакома. - Она была опубликована в списках предателей. Я пришел вам сказать, что это - трагическая ошибка, так как я никогда не служил в полиции. Вероятно, мой адрес нашли у какого-нибудь жандарма и вывели такое заключение... Объясняю, что я не следователь, а только занимался в архиве. Но могу точнейшим образом рассказать его карьеру... Он долго сидит молча, потом глухим голосом рассказывает, что теперь он - офицер, вынужден скрываться от всех, и что не знает, что ему делать… Еще приходили отцы и жены - узнать, правда ли, что их близкие попали или попадут в списки... И только один раз ко мне явилась женщина, молодая, красивая и отлично одетая, также из "опубликованных", которая держала себя совсем иначе. Назвав свою фамилию и прибавив, что она "та самая", она мне заявила, что считает себя оскорбленной; - Обо мне было написано, что я была "незначительным осведомителем". Это неверно! Я оказывала очень большие услуги и делала это не для Охранки, до которой мне не было никакого дела, а для человека, которого я очень любила и люблю. Но, разумеется, я делала это по убеждению, потому что разделяла и разделяю его взгляды. Во всяком случае, я была не пешкой, а настоящим и крупным агентом. - Для чего вы это мне говорите? - Я не желаю, чтобы обо мне писали в пренебрежительном тоне!». По мнению того же Осоргина, уже годы спустя, «часть профессионалов вернулась к деятельности... Специалисты всегда нужны, а "в большом хозяйстве пригодится всякая дрянь". Мне рассказывали, как при одном обыске болтливый чекист заявил: - Кого другого, а меня не проведете! Тут обязательно должен быть в стене тайный шкап! Меня глаз не обманет, я этим делом двадцатый год занимаюсь!». По теме интересное чтиво: Михаил Осоргин - «Охранное отделение и его секреты» и его же текст «Товарищи провокаторы»; Инструкция начальникам охранных отделений по организации наружн. наблюдений; Сборник донесений «Буржуазия накануне февральской революции»; И описание, как работала Охранка в регионах на примере Костромы.