В порядке бреда 🧨

Известный французский экономист Тома Пикетти в своем блоге в газете Le Monde о нынешней ситуации пишет следующее : “Нынешнее движение старшеклассников и студентов во Франции знаменует собой закат макронизма. Молодые люди требуют одного — ресурсов для получения образования и доступа к качественному обучению. Тем самым нынешний протест высвечивает, пожалуй, самый вопиющий провал действующего правительства: катастрофическое и беспрецедентное сокращение бюджета в расчете на одного учащегося — на 20% с 2017 года. На практике это означает, что сотни тысяч молодых людей усердно трудятся, чтобы получить аттестат о среднем образовании, однако для их дальнейшего обучения в системе высшего образования ничего не предусмотрено. Число выпускников средних школ, прошедших профессионально-техническую подготовку, резко возросло, но количество мест для них в учреждениях высшего и среднего специального образования — таких как технологические университетские институты (IUT) и центры подготовки специалистов (BTS) — увеличилось недостаточно. В результате многие оказываются на переполненных и менее затратных университетских программах, которые зачастую совершенно не соответствуют их потребностям и стремлениям. Масштабы этих человеческих и экономических потерь огромны; они отражают глубоко неравное, иерархическое мировоззрение. Согласно логике сторонников Макрона, национальное процветание зависит от крайне узкой прослойки выдающихся новаторов и лидеров. Всем остальным предлагается терпеливо ждать, пока богатство «просочится» к ним сверху. Ситуацию усугубляет то, что проблема нехватки мест в вузах решается в условиях предельной непрозрачности и с применением труднопостижимого алгоритма (Parcoursup) — и это несмотря на неоднократные призывы студентов, семей, преподавателей и исследователей изменить данную систему. Всё это происходит на фоне провальной реформы старшей школы 2019 года, инициированной бывшим министром образования Жан-Мишелем Бланкером (в ходе которой для учащихся были введены всё более запутанные и непредсказуемые варианты выбора предметов, а расписания занятий стали разрозненными), а также на фоне сохраняющегося структурного неравенства между регионами. Пытаясь оправдать недостаточное финансирование сферы образования — и, в частности, сокращение расходов в расчете на одного учащегося, — правительство и его сторонники утверждают, что Франция не может позволить себе вкладывать больше средств. В их рассуждениях содержатся две ошибки. Действительно, государственный долг вырос с 20% ВВП в 1970 году до 120% сегодня. Однако одновременно с этим частное богатство увеличилось гораздо значительнее: оно возросло с 300% до 600% ВВП, причем большая его часть сосредоточена в руках владельцев крупнейших финансовых состояний. Иными словами, национальное богатство Франции — сумма частных и государственных активов за вычетом частных и государственных долгов — еще никогда не было столь высоким: не только в абсолютном выражении, но и в процентном отношении к ВВП (который, в свою очередь, также достиг своего исторического максимума). Иными словами, Франция еще никогда не была такой богатой. Проблема, которую предстоит решить, — это, по сути, лишь вопрос распределения. В 1945 году ситуация была гораздо сложнее: государственный долг был даже выше нынешнего, а частные состояния — истощены. Тем не менее, это не помешало ввести налог на национальную солидарность со ставками в десятки процентов для крупнейших состояний — мера, которая сегодня могла бы принести гораздо более значительные поступления. Те, кто без конца твердит, будто в этом направлении невозможно добиться чего-то существенного, явно идут наперекор и математике, и истории.”