Внешняя станция

Не сказать, что я стал совсем уж молчуном. Я по-прежнему общителен, люблю шутить, иронизировать, поддерживать разговор. Но всё же стал больше ценить молчание и чаще замечать, насколько люди болтливы и склонны повторяться. Идёшь с кем-нибудь и терпеливо, из вежливости, слушаешь, как он в десятый раз повторяет одно и то же, суетится, словно не может перестать говорить. Прямо как в «Улитке на склоне», помните: «Да ты ешь грибы, Молчун, ешь, они хорошие... По этой, значит, тропе дойдём до грибной деревни, я тебе про неё, по-моему, рассказывал: она пустая, вся грибами поросла...» Природу этой словесной жвачки я хорошо знаю по себе. Поэтому иногда, слушая спутника, просто думаю о своём, понимая, что ему нужно в кого-то поговорить, а моё мнение он всё равно не услышит. Вот бывает, сам ляпнешь какую-нибудь бессмысленную фигню или начнёшь что-то рассказывать и лишь с запозданием спохватишься: «Что я несу? И я ли это вообще?» Потом разбираешься и понимаешь, что говорил от неловкости, неуверенности или какого-нибудь нелепого страха. И, право слово, удивляешься: надо же, какие сложные фразы можно выдавать в несознанке, да ещё с таким ничтожным содержанием. И, конечно, становится как-то кисло от осознания, что ты, оказывается, не вполне хозяин собственной головы и языка. А главное, можно ли с этим смириться, коль скоро уже обнаружил?