Evening Prophet

Подмывает ответить ув. Дмитрию Прокофьеву в то же стиле)) ну вы поняли) С бухгалтерией спорить трудно. Да, если страна продаёт наружу больше, чем покупает, то разница должна где-то осесть. В резервах, депозитах, облигациях, юанях, золоте, недвижимости, иностранных активах. В этом смысле «отток капитала» действительно часто является оборотной стороной торгового профицита, а «страна-кредитор» означает не моральное превосходство, а наличие требований к остальному миру. Но, кажется, главный вопрос начинается ровно после этой бухгалтерии. Потому что продавать товары, сырьё, энергию, труд, а полученную разницу оставлять в виде чужой валюты или чужих финансовых обязательств, это не стратегия развития. Это стратегия накопления сбережений. Иногда разумная, иногда вынужденная, иногда просто бедная по воображению. Можно ведь сказать: у семьи много золота под матрасом. Делает ли это семью богатой? Не обязательно. Если у неё нет бизнеса, образования, производительности, нормального дома, медицины, устойчивого дохода и понятного будущего, то золото является не богатством в полном смысле, а страховкой от недоверия ко всему остальному. Вот есть Индия с её огромной частной любовью к золоту - крупнейший мировой депозит этого металла. Делает ли это само по себе их общество богаче Европы? Нет. Богатство создаётся не тем, что ты накопил чужие обязательства или металл, а тем, какую производительную систему ты построил вокруг себя. «Он был глубокий эконом, то есть умел судить о том, как государство богатеет, и как живет, и почему не надо золота ему, когда простой продукт имеет» Проблема не в самом слове «отток». Проблема в том, что экспортная выручка не превращается в развитие собственной экономики. В нормальной логике страна продаёт наружу то, в чём у неё есть преимущество, а полученный доход переводит в инфраструктуру, технологии, образование, промышленность, капитализацию собственного рынка, рост производительности. Тогда внешний профицит становится не бегством капитала, а топливом модернизации. Сырьё продали, станки купили, компетенции вырастили, рынок углубили, новые отрасли создали. Баланс. А когда экспортёры ресурсов годами предпочитают держать доход в валюте, золоте, офшорных структурах, иностранных активах или просто не заводить его глубоко внутрь страны, это уже не просто бухгалтерская операция. Это revealed preference, как сказали бы экономисты. То есть фактическое голосование деньгами. Они сами показывают, что знают о перспективах российской экономики, о защите собственности, о горизонте планирования, о спросе, о рисках и о качестве институтов что-то такое, что публично не говорят. Мировой инвестиционный поток движется по простым бенчмаркам: доходность, безопасность, масштаб, ликвидность, предсказуемость. Где есть большой растущий рынок, защита собственности, понятные правила и шанс выйти из инвестиции, туда капитал идёт. Где этого нет, капитал оттуда уходит или не возвращается, даже если этот капитал был заработан экспортом из этой же страны. Если чего-то нет, например защиты IP (как в Китае), то это должно компенсироваться чем-то очень крутым - например темпами роста. А просто трудности без вознаграждения никого не интересуют, почему-то. Поэтому фраза «Россия страна-кредитор» звучит солидно, но в реальности означает довольно печальную вещь: страна продаёт реальные товары, а взамен накапливает требования к более умелым экономикам. То есть российский экспорт финансирует развитие чужих рынков, чужих банков, чужих производителей, чужих технологических контуров. Да, «деньги не исчезли». Они действительно где-то лежат в виде активов. Но вопрос в другом: почему им лучше лежать там, чем работать здесь? Вот это и есть ключевой диагноз. Не сам отток капитала плох. Плохо, когда он становится постоянной формой недоверия собственников к собственной экономике. Экспортная рента есть, сбережения есть, статус кредитора есть, а внутреннего инвестиционного тезиса нет.