ērān ud anērān

Особо проблемным местом аргументации представляется наивное бинарное противопоставление "предмодерного происхождения" и "современного капиталистического благосостояния" — дихотомия, обнаруживающая как пробелы в чисто эмпирической осведомлённости, так и фундаментальное непонимание модерной социальной онтологии. Данный подход как минимум игнорирует роль структурных факторов в виде интерсекциональных асимметрий и институционализированных форм маргинализации. Парадоксальным образом в силу тотальной институционализации и универсализации современных социальных структур, нормативной гегемонии дискурсивных и медийных порядков (проявляющейся через механизмы символического насилия), модерные практики социальной эксклюзии и структурного принуждения обретают гораздо более жёсткий, систематизированный и неумолимый характер, нежели в досовременных обществах. Именно современный институциональный порядок универсализирует и легитимирует неравенство на макроуровне, делая его невидимым, но при этом тотальным и неизбежным. В этой связи неудивительно, что автор воспроизводит почти карикатурный образ доиндустриального общества и беззастенчиво оперирует понятием "сословие", преподнося его в качестве аргумента. В подобной логике неизбежным окажется и регресс до мифологизированного "феодализма". Повторюсь, возвращаясь к исходной проблеме: не существует сколько-нибудь унифицированного, непротиворечивого и достаточно прозрачного определения "капитализма". Более того, в современном социологическом и историографическом мейнстриме доминируют оценки, прямо противоположные (как минимум куда более осторожные и критические) восторженным описаниям автора, и куда очевиднее, что они не соотносятся с операциональным определением свободы и не сводятся к нему. Равным образом отсутствует консенсус относительно тезиса о "возникновении капитализма" в Англии XVI в., свидетельством чему стал хотя бы упомянутый ранее сборник, выпущенный ведущим университетом, в котором рассматривается и "древнегреческий капитализм". Если же использовать определение, заданное ранее и в значительной степени воспроизводимое автором, однако в куда более детерминистской форме, доходящей почти до марксистского акцента на извлечении прибавочной стоимости как главной цели, то окажется, что "капитализм" существовал на протяжении всей истории. Собственно детерминизм здесь и не случаен, поскольку автор встраивает в дефиницию ровно тот элемент, который как раз ею и должен был бы объясняться. Это своего рода тавтология, которую исследователи фиксируют характерным пороком постсмитовской традиции: "капитализм" объясняет богатство, но и сам определяется через создание богатства, что делает весь каузальный аргумент довольно пустым (см., например, недавнюю работу Cardao-Pito T. The end of capitalism as a concept... 2025).