История искусства обычно называет "реалистичной" конкретную технику производства видимого, — эпитет, впрочем, весьма неудачно выбранный. Ибо ничто не позволяет утверждать, будто бы то, что воспринимается глазом и затем максимально точно передаётся в геометрической конструкции, является более "реальным" — или истинным, или отмеченным экзистенциальной очевидностью, или соответствующим природе вещей — чем то, что показывают другие режимы фигурации, использующие другие процедуры визуализации (...) Отнюдь не будучи вершиной миметической имитации реального — понимаемого как совокупность качеств, определяющих идентичность вещей, — "реализм", напротив, предлагает обеднённое видение, поскольку он исключает из изображения черты, которые способствовали бы большей верности тому, что оно представляет. "Реализм", таким образом, ни в коей мере не является признаком возможного превосходства натуралистической фигурации в постижении феноменального мира; это скорее "визуализм", то есть техника беспрецедентной эффективности для эмуляции в изображениях того, что воспринимает человеческий глаз. Descola Ph. Les Formes du visible: Une anthropologie de la figuration. Paris, 2021. P. 492-493. Говоря об ограниченности "реалистической" визуализации, Дескола ссылается, например, на Боаса середины 1920-х, хотя любопытно, насколько близкие наблюдения о "бедности реализма" принадлежат также Кумарасвами (1877-1947). Автору-традиционалисту, оппонировавшему (пост)викторианской историографии с её картиной истории искусства как прогресса от архаичных форм к "убогому и выхолощенному реализму" — «будто лучшее искусство есть то, что "вернее природе" в том узком смысле, в каком мы теперь употребляем это слово», — важно было прийти к отчётливому и глубокому «пониманию того, как и почему "реалистическое" искусство следует считать "декадентским", то есть не соответствующим достоинству человека как такового, которому доступны не только чувственные, но и умопостигаемые миры» — человека как homo metaphysicus. На изображении: фрагмент барабанной плиты со ступы в Нагарджунаконде, III — нач. IV вв. н.э.