В одном из недавних обсуждений с заметной долей иронии отметили, будто шайтаны в исламе "на самом деле" комичные персонажи, сославшись даже на современную мультипликацию, где шайтаны часто «представлены обычными карликами-злодеями»*. Несмотря на очевидную абсурдность такого рассуждения (хотя трикстерская, обманчиво-оборотническая ипостась действительно известна в традиции), сама эта ироническая дистанция обнаруживает показательную укоренённость в модерной когнитивной парадигме, предполагающей картезиански расщеплённого, атомизированного субъекта и объективированную, деанимированную "природу", редуцированную к пассивному ресурсу. Но эта парадигма радикально чужда той онтологической конституции, в которой представление о шайтанах обретало свою смысловую полноту и достоверность. Досовременные констелляции самопонимания, укоренённые в альтернативных режимах существования, разворачивались в горизонте принципиально реляционной онтологии, где человеческое бытие представлялось и действительно являлось точкой конденсации аффективных, символических и материальных интенсивностей, связующих его в единый ассамбляж с многообразными иными агентностями — человеческими, природными, божественными, но также и демоническими, — каждая из которых наделялась собственной интенциональностью и действенностью. Пластичность, проницаемость и процессуальная нестабильность границ, маркирующих различения внутреннего и внешнего, телесного и психического, индивидуального и коллективного, человеческого и не-человеческого, составляли то конститутивное условие субъективации, вследствие чего воздействие шайтанов встраивалось в саму ткань онтогенетического становления. На изображении: демонические существа, приписываемые кругу мастера Мухаммада "Сиях Калама", ~XIV-XV вв. (TSM H.2153 f.64b) *в доминирующей домодерной традиции шайтаны обычно определяются как неверные джинны, чья особая опасность заключается в систематическом отклонении человека от прямого пути через механизмы убеждения и внушения (talbīs) — чаще всего неявные, действующие через смену обликов и переустройство самого поля восприятия.