Женёк из Иерусалима

Добавлю несколько вещей: 1. Массовые казни? На данном этапе мы не можем неспекулятивно рассуждать о потенциальных масштабах применения смертной казни. Некоторые утверждают, что доказательство намерения с «отрицанием государства Израиль» в совершенных убийствах делает его несовместимым с массовым применением. Мало кто оставляет за собой манифест. Кто-то, наоборот, утверждает, что в военных судах это условие будут интерпретироваться достаточно вольно, чтобы казнь можно было широко применять. У подсудимых в любом случае нет прав в рамках политической системы, которая их судит. Независимо от того, казнят 10 человек или 10,000, апартеидный закон о смертной казни — чудовищная проблема, которая, что ещё более важно, не является системной аномалией, как это иногда представляется. Закон приняли не для того, чтобы Высший суд его отменил. Его приняли, потому что текущее правительство, и в частности составитель закона Бен Гвир, людоеды. Бен Гвир неоднократно называл серийного убийцу и террориста Баруха Гольдштейна праведником и героем, наряжался в него на Пурим и держал его портрет у себя в зале. Бен Гвир уже десятки лет буквально кричит о своём обожании произвольного насилия против палестинцев — детей, женщин, мужчин — кого угодно. 2. Законно ли это? Возможно это незаконно даже в рамках израильского права. В это трудно поверить, но формально Западный берег является оккупированной территорией даже для Израиля, и поэтому в качестве законодательного органа там выступает армия, а не Кнессет. Этим аргументом, среди прочего, в своей петиции к Высшему суду пользуется ACRI. Принятие Кнессетом законов для Западного берега напрямую представляет из себя де-юре аннексию. Фактически Израиль и так обращается с Западным берегом как со своей территорией, но эта юридическая формальность до сих пор воспринималась американцами в качестве красной линии.