Продолжение поста «Выбора всё меньше, но работы всё больше. Как говорить с кандидатом, который не верит в выборы» Как говорить с кандидатом: сменить язык Не работает язык «давайте строить гражданское общество». Работает язык управляемости, статуса и рисков. Вместо: «Нужна честная кампания и открытый диалог с обществом» лучше говорить: «От того, как пройдёт кампания, будет зависеть ваша репутация как управленца в будущем, а не только цифра в протоколе». «Живая работа снижает вероятность локальных скандалов и сбоев». «Сейчас можно либо просто отчитаться, либо получить реальное доверие на территории — с опорой на людей, а не только на отчёты сверху». И обязательно показывать структуру, а не абстракцию: — где нужны минимальные ритуалы; — где стоит вложиться в реальные встречи; — какие группы на территории критичны с точки зрения управляемости (работники крупных предприятий, профессиональные сообщества и т. д.). Кандидат может продолжать считать, что «всё решено». Задача политтехнолога — организовать процесс так, чтобы по факту он сделал всё, что делает нормальный кандидат в любой конкурентной системе, но с поправкой на рамки дозволенного. Упущенные возможности Даже в нынешних жёстких рамках последних лет никто формально не запрещает креативить в агитационных печатных материалах (АПМ), делать нестандартные макеты, придумывать и реализовывать нестандартные методы агитации вообще, говорить с людьми понятным языком и вести живые соцсети — закон требует соблюдения формальных требований, а не обязывает всех выглядеть одинаково скучно. Можно оформлять листовки как мини-газеты района, можно делать серии «вопрос–ответ» с реальными историями жителей, можно в социальных сетях вести дневник кампании с честным «закулисьем», а не только выкладывать протокольные фото «рукопожатий» и разрезаний ленточек. Парадоксально, но на последних кампаниях системная оппозиция при всей широте возможностей проявить себя в действии почти везде выбрала противоположный путь: либо полностью копировать казённый стиль, либо уходить в безопасную серую зону ничего незначащих лозунгов и постов раз в месяц в стиле докладов на съезде ЦК КПСС. В итоге АПМ превращались в набор обязательных шаблонов, соцсети велись ради галочки, без регулярности и узнаваемого тона и голоса, а кандидаты, которым как раз нужнее всего отличаться, становились ещё более неотличимыми друг от друга. Получилась странная картина: формально возможностей для креативной, живой кампании с соблюдением всех норм более чем достаточно, но по факту этим почти никто не пользуется — не потому что запрещено, запретить это невозможно, а потому что страшно выйти из привычного мышления и взять на себя ответственность за что-то по-настоящему яркое. Вот тут политтехнолог и нужен как неиссякаемый двигатель креатива и живой кампании. Итоговое Пространство конкуренции и неопределённости действительно сокращается, административный компонент растёт. Но из этого не следует, что политтехнологии и политтехнологи больше не нужны, а кандидатам можно спокойно превращаться в скучный баннер, о котором завтра никто не вспомнит. Скорее, наоборот. Чем всё более формализовано, тем дороже стоят люди, которые умеют в этих правилах собирать вокруг себя живые сети, говорить с избирателем человеческим языком, проводить кампанию так, чтобы после неё на территории оставались не только отчёты. Можно сколько угодно повторять: «здесь всё давно решено». Задача политтехнолога — сделать так, чтоб после любых выборов кандидат остался нужным и своим для максимального числа людей. Замечу, что в 2026 году это будет особенно важно и ценно и даже для оппозиционных кандидатов. с их "ну всё равно не победим", будет возможность именно победить. Появится реальная возможность которой ранее и не было. А как и почему так думаю. об этом и расскажу в другой публикации. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»