ЕЖ LAB

ЕЖ. Аналитика — Хотели как в Китае, получили как в Иране. Часть 2. В России нарастают ограничения доступа населения к интернету — как в виде блокировки отдельных сайтов и сервисов, так и в виде полного отключения связи в отдельных локациях с посадкой на "белые списки". Продолжаем сравнивать опыт России с опытом других стран, тоже практикующих ограничения в области интернета. 3. Kill switch: Следующей идёт иранская модель. Она предполагает наличие "Национальной информационной сети" (НИС) — подобия "Великого китайского файрвола", но которая включается и выключается по приказу Тегерана. НИС далеко до китайской Сети, она предполагает наличие минимального количества ресурсов, которые должны поддерживать функционирование банков и госструктур. В обычное время иранцы хоть и существуют в условиях ограниченного интернета, они всё равно могут при помощи VPN получить доступ к любым интернет-ресурсам. Но если начинаются протесты или другие внутренние волнения, власти полностью отключают страну от внешнего интернета "щелчком рубильника". Сейчас в Иране уже 27 дней уровень доступа к интернету составляет 1%. Помогают только терминалы Starlink, которые власти в то же время глушат при помощи китайских и российских технологий, а их владельцев разыскивают иранские силовики, чтобы обвинить в шпионаже. Хотя в России уровень протестов сейчас далёк от иранских, именно к этой модели ближе всего то, что происходит сейчас в России. Популярные интернет-ресурсы заблокированы, но население по умолчанию может пользоваться VPN или другими способами обхода блокировок. Однако в любой момент власти под предлогом угрозы БПЛА могут ввести "белые списки" в любом регионе на неопределённый срок, не считаясь с издержками. А издержки при такой модели высоки. Даже один день в режиме kill switch может стоить экономике страны десятки миллионы долларов. В Иране потери оцениваются примерно в $37 млн в сутки, в России — только в Москве — один день без мобильного интернета оценивается примерно в миллиард рублей экономических потерь. Так, в Бангладеш после оценки потерь от интернет-шатдауна в 2024 году на фоне студенческих протестов суд запретил правительству отключать интернет. В этой модели "рубильник" выступает средством борьбы с протестами, нарушая их координацию. Но в долгосрочной перспективе масштабные блокировки интернета приводят к уходу иностранных компаний и снижению инвестиций, росту "серой экономики", утечке квалифицированных кадров. Общий экономический ущерб превышает краткосрочные политические выгоды. 4. Полный Туркменистан: Экзотическая модель блокировки интернета реализована в Туркменистане. Здесь интернет изначально строился как контролируемый, цензурируемый и урезанный. В стране только один провайдер, госмонополия на интернет, уровень проникновения интернета менее 40%, а его качество крайне низкое при высокой стоимости. Инфраструктура в стране сознательно не развита, так что интернет здесь не является массовым явлением. Использование VPN в стране также неразвито, за пользователями ведётся прямая слежка. При этом чиновники могут продавать доступ к Сети, так что это является платной привилегией. Последствия выражаются в экономической стагнации, неразвитости общества, отсутствии шансов на развитие IT-технологий. Вывод: Сравнительный анализ показывает, что интернет-блокировки — это не стратегия развития, а всегда инструмент кризисного управления. С их помощью можно краткосрочно подавить протесты или обезопаситься от беспилотников, но в долгосрочной перспективе это означает поражение в конкурентной борьбе с другими странами, свободными от блокировок. Даже в случае построения полноценной суверенной цифровой экосистемы как в Китае потери могут перевешивать потенциальные выгоды. Часть 1.