ЕЖ

Политолог Екатерина Шульман* об аресте Кынева*: Hostage situation — это железная рука на горле: не говори, чтобы не навредить, публичность сделает хуже, нельзя действовать поперек воли пострадавшего. Нельзя сказать об X, ибо Y, и нельзя про W, ибо Z, и многослойные эти страхи заматывают рот каждому. Не уверена в практической пользе этих умолчаний, но скажу вот что. Всё, что произошло, известно. Всё, что произойдет, немедленно станет известно - и если из СИЗО придёт хоть одна жалоба, будет явлено не только многострадальной русскоязычной публике, но и во всех других местах тоже. Да, международная политика выглядит нынче средневековенько — но работаем с тем, что имеем. Никаких наркотиков там, разумеется, не было и быть не могло, неоткуда им взяться. С тем же успехом можно обвинить его в попытке угона воздушного судна или незаконном проникновении на сцену оперного театра. Но отмечу, что Александр Владимирович — человек-кремень. Вину не признал ни в сбыте и пересылке в крупном размере, ни в чём ином, и на этой позиции, надеюсь, и останется. Все знают, каким непростым пассажиром он является в личном общении — вот и на меня буквально накануне ухитрился обидеться (в письменной форме) в ходе разговора о русских переводах Бульвер-Литтона (что звучит совершенно как одно место из Блаженного Августина, но правда). Причем в споре этом он оказался прав, но обиделся всё равно (потом, правда, оттаял). Так вот, у сложного характера есть и такая позитивная сторона, как несдвигаемое упорство в отстаивании своей правды. Кот Руди под присмотром в надежном месте у добрых людей. Мир не без добрых людей — их вообще больше, чем обычно полагают. *в реестре иноагентов в РФ @ejdailyru