EFOR

⬛️⬛️⬛️⬛️⬜️⬜️⬜️⬜️⬜️⬜️ ⬛️⬛️ ⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️ ВЗГЛЯД НА МОБИЛИЗАЦИЮ В УКРАИНЕ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ АБЬЮЗА Сам я долгое время состоял в подобных отношениях с женщиной, и чтобы вырваться из всего этого, мне пришлось разобраться, что же происходит и почему так происходит. Теперь мне как человеку, который прошёл через это, легче описать ситуацию со стороны и дать ей какую-то оценку. Смотри, какая штука. Есть тысячи видео: ТЦК и полиция ловят людей на улицах, в транспорте, на блокпостах. Всё чаще пишут и говорят, что заходят и в квартиры. Со стороны это снять почти невозможно — поэтому есть только свидетельства, но их много. А дальше — самое интересное. Появляются кадры и сообщения, что у сотрудников ТЦК есть не только дубинки и щиты, но и средства вроде ветеринарных ружей с усыпляющими дротиками — то, чем останавливают опасных животных. Если это так, то это уже не просто «призыв». Это логика охоты. И тут возникает главный вопрос: как люди вообще дошли до этого? Почему общество это допускает? Мне кажется, тут очень точно работает аналогия с абьюзивными отношениями. Абьюзер ведь не приходит сразу с кулаками. Он действует по капле: Сначала — «медовый месяц». 2022 год: добровольцы, очереди в военкоматы, общее дело. Насилие ещё не воспринимается как насилие. Потом — тревога. Добровольцы заканчиваются. Начинается «бусификация», рейды, блокпосты. Общество нервничает, но думает: «это перегибы на местах», «война, иначе нельзя». Дальше — газлайтинг. Критика мобилизации или рассказы о насилии со стороны ТЦК часто объявляются «работой врага» или «российской пропагандой». Человеку внушают: твоя боль — не проблема системы, а проблема твоего восприятия или внешнего врага. И наконец — нормализация. То, что раньше шокировало, становится рутиной. Сети, шокеры, дротики, выламывание дверей. И параллельно — рост ответной агрессии: сообщения о сотнях нападений на сотрудников ТЦК. Это уже не страх. Это глубокий конфликт, который просто привыкли не замечать. Так почему люди «ведутся»? Не потому, что они глупые. А потому что: — страх перед фронтом с одной стороны; — привыкание к насилию «своих» с другой; — отсутствие выхода как такового; — и постоянная рационализация: «а что делать, война». В семейном абьюзе жертва тоже часто не уходит не потому, что ей нравится, а потому что её постепенно лишили ресурсов, поддержки и веры в то, что можно иначе. Моя аналогия с абьюзом — это метафора, не юридический диагноз. Но механика поразительно похожа. Насилие почти никогда не приходит сразу. Оно приходит по капле. И пока общество спорит, где «перегиб», следующая капля уже становится нормой.