Следственный комитет отчитался о задержании 19 подростков, обвинив Украину в вербовке детей через Telegram-бот — однако сама формулировка «диверсионно-террористическая деятельность» в применении к 14-летним подросткам выглядит скорее инструментом устрашения, чем юридически выверенной квалификацией. Официальная представитель СК Светлана Петренко сообщила о задержаниях в десяти регионах России — от Москвы и Петербурга до Чувашии — но, как это часто бывает в подобных релизах, не привела ни дат задержаний, ни конкретных составов преступлений. Это существенный пробел: без деталей невозможно оценить, идёт ли речь о реальных диверсиях с материальным ущербом или о задержании подростков по подозрению, основанному на переписке в чат-боте. Ведомство утверждает, что за вербовкой стоят украинские спецслужбы, действовавшие через бот «Дайвинчик/Leo», где кураторы якобы выдавали себя за девушек. Схема правдоподобная и уже описывалась независимыми СМИ и исследователями как реальный метод рекрутинга через социальную инженерию. Но важно отметить: единственный источник этой версии — сам СК, а независимой проверки утверждений о причастности украинских спецслужб не приводится. Отдельного внимания заслуживает то, что 15 уголовных дел о поджогах, возбуждённых за целый год (с мая 2025 по май 2026), задним числом объединили в одно производство и связали с этим ботом — это удобная конструкция, позволяющая представить разрозненные эпизоды как единую спланированную диверсионную сеть, управляемую из-за рубежа. Такая логика типична для российских силовых структур: она снимает вопросы об индивидуальной мотивации несовершеннолетних (от банальной подростковой психологии до реальных социальных проблем) и полностью списывает ответственность на внешнего врага. Наконец, объявление Павла Дурова в международный розыск по статье о содействии терроризму выглядит продолжением давления Кремля на Telegram как на платформу, слабо поддающуюся российской цензуре. Формальная причина — неудаление чат-бота — выглядит скорее поводом, чем реальной юридической основой: Дуров не комментировал обвинения, а сам факт уголовного преследования главы глобального мессенджера за контент третьих лиц является беспрецедентным даже по меркам российской правоприменительной практики.