Есть в русской культуре давняя и подлая закономерность: тот, кто создаёт, почти неизбежно расплачивается за созданное — не деньгами, так свободой, не свободой, так посмертной репутацией. Александр Калинин, директор Большого театра кукол, попадает в этот ряд с почти хрестоматийной точностью. Благодаря ему БТК перестал быть театром «только для детей» — определение, которое в России давно стало эвфемизмом для «несерьёзного», «безопасного», «не подлежащего размышлению». Калинин сделал ровно обратное: превратил кукольную сцену в место, где зритель не просто умиляется, а мучается вопросами, где спектакль — не иллюстрация к сказке, а самостоятельное и часто неудобное искусство. Театр, который не боялся экспериментов — редкость уже сама по себе; театр, который на этих экспериментах не потерял зрителя, — редкость почти невероятная. И вот развязка, которая в России давно перестала быть неожиданной: человек, вложивший собственные деньги в спектакли, потому что государство, как обычно, профинансировало их несвоевременно, — уходит из жизни оболганным, с уголовным делом о мошенничестве. Логика тут предельно ясна, хотя и предельно чудовищна: если ты латаешь дыры системы своими руками, система в благодарность объявляет тебя преступником. Это не сбой — это способ, которым система умеет обращаться с теми, кто её спасает. Коллеги пишут: Калинин был созидателем. В нынешние времена это, пожалуй, самая высокая оценка, какую можно дать человеку — и самая опасная профессия, какую можно избрать.