Хроники лингвиста-аспиранта

Оригинал: Once upon a midnight dreary, while I pondered, weak and weary, Over many a quaint and curious volume of forgotten lore - While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping, As of some one gently rapping, rapping at my chamber door - '"Tis some visiter", I muttered, "tapping at my chamber door - Only this and nothing more." Д. Мережковский: Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую, Раз, когда поник в дремоте я над книгой одного Из забытых миром знаний, книгой полной обаяний, - Стук донесся, стук нежданный в двери дома моего: "Это путник постучался в двери дома моего, Только путник - больше ничего". К. Бальмонт: Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой, Над старинными томами я склонялся в полусне, Грезам странным отдавался, - вдруг неясный звук раздался, Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне. "Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине, Гость стучится в дверь ко мне". В. Брюсов: Как-то в полночь, в час унылый, я вникал, устав, без силы, Меж томов старинных, в строки рассужденья одного По отвергнутой науке и расслышал смутно звуки, Вдруг у двери словно стуки - стук у входа моего. "Это - гость,- пробормотал я, - там, у входа моего, Гость, - и больше ничего!" М. Зенкевич: Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий, Задремал я над страницей фолианта одного, И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал, Будто глухо так застукал в двери дома моего. "Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего, Гость - и больше ничего". М. Симоньян: В полночь, осенью ненастной, изможденный и несчастный, Я клонился над томами позабытого труда. Вдруг раздался странный рокот – то ли рокот, то ли стрекот, Легкий стук, чуть слышный топот прям за дверью в никуда. ‘Это гости, — прошептал я, — там, за дверью в никуда. Просто гости, как всегда’.