Снился Геннадий Шпаликов, которого я никогда не видел в глаза, ибо он самоубился за 55 дней до моего рождения. Во сне я был кинооператор, а Шпаликов талдычил мне, что рельсы для операторской тележки надо продожить через дверь. Дверь была белая, как в старых квартирах. Шпаликова в моей жизни, впрочем, было много. Я учился у его первой жены Наталии Рязанцевой, она ко мне чудно относилась. Дружил со Шпаликовским другом и, вероятно, собутыльником Василием Ливановым. Ливанов рассказывал о «Геньке» удивительные и грустные истории. Это всё, и ученье на Высших курсах у Рязанцевой и Тодоровского, и дружба с Ливановым, происходило одновременно, лет двадцать назад. Поступил я на ВКСР, помню, в тот же день влетел в квартиру к Ливановым в радостном возбуждении: «Василий Борисыч, я теперь, как и вы когда-то, учусь на Высших курсах!» Ливанов в этот момент разговаривал по телефону с Евгением Стебловым. Вполуха слушая мои восторженные речи, он распрощался со Стебловым: «Женя просил тебе передать, что это ничего, — бывает и хуже». «Кто у тебя ведёт мастрескую?» — спросил он. «Наталья Борисовна Рязанцева, первая жена вашего друга Гены Шпаликова!» Ливанов переменился в лице и жёстко, подчёркнуто раздельно и медленно произнёс: «Никогда не называй её "первой женой Шпаликова". Наташа — единственная настоящая любовь и единственная настоящая жена Геньки — на всю жизнь!» Под конец этой тирады знаменитый голос Шерлок Холмса будто бы сорвался, а в глазах его я приметил что-то похожее на слёзы. Через несколько дней, в перерыве на занятиях, я между делом сообщил Наталье Борисовне, что знаком и работаю с Ливановым. Аристократичная немолодая леди затянулась сигаретой, покачала головой и произнесла глубоким своим голосом: «Даня, как я вам сочувствую. Вася Ливанов — это же кошмар собачий». Так что Ливанов оказался великодушнее в этом послесловии к дружбам 60-х. В застолье Ливанов много раз читал мне и моим друзьям, Юре и Жене, стихи. Пастернака, Маршака, Хлебникова, Есенина. Он открыл мне Ивана Приблудного. Читал он страстно, яростно. Как большой актёр, но вовсе без пошлости, называемой «актёрством». Память у него была невероятная. И, конечно, он читал Шпаликова. Лишь раз, на одной пирушке, мне довелось снять, как он читает Гену. 21 год назад, в 2005-м. Вот, посмотрите: