Петра Николаевича Мамонова, которому позавчера стукнуло бы ух как много лет, я люблю любовью постоянной и давнею. Но так вышло, что я с ним не был знаком, никогда не разговаривал (наверное, оно и к лучшему), и даже, хотя понимаю, что это сложно представить, никогда Мамонова не фотографировал (об этом жалею). Зато тридцать четыре года назад мне случилось аудиозаписать одно его уникальное выступление. То был 1991 год. С моим другом Женей Курнешовым мы стажировались на только что созданном Радио России. На двоих у нас был один портативный, весом почти в три килограмма, диктофон, венгерский Riporter-7А. Замечательная, кстати, машина. С этим кирпичиком мы шлындрали по Москве и области, и записывали всё, что нам было интересно - от монологов продавцов на бауманском рынке до стихов Пригова в авторском исполнении. Петра Николаича мы с Женей оба здорово уважали. Поэтому, когда увидели анонс мамоновского представления в московском ТЮЗе, сомнений идти, или не идти у нас не было. Ещё с нами увязался наш одноклассник Рома Цыганов. Большинству читающих это ни о чём не говорит, но хочется всех поименно назвать. Итак, это был Мамонов на театре. Но — хочу подчеркнуть — происходило это ещё до премьеры знаменитого «Лысого брюнета». Полагаю, что на полгода примерно раньше. Собственно, больше представления в таком формате Пётр не давал. А формат был прост как маршрут троллейбуса-бэшки: Мамонов читал свои стихи, а между стихами выступали симпатичные ему музыканты. Виртуоз-гитарист Алексей Леонов, коллективы «Николай Коперник», «Ракета» и, кажется ещё «Собака». Сам Мамонов был в костюмной паре, в туфлях по-моему, даже с гамашами, и очень напоминал Хармса или Холмса. Из декораций на сцене помню оттоманку, на которую Пётр Николаич иногда возлегал. Публики набрался полный зал. Тогда «другой Мамонов» был ещё в диковинку и то, что «Петя-отец родной» не станцевал и ни на кого не плюнул многих ценителей огорчило, о чём они без смущения сообщали артисту посредством свиста и воплей. Пётр Николаевич, однако, железно гнул свою линию. Он хотел почитать стихи, и он их читал. Он хотел принудить зал слушать группу «Собака», и зал слушал «Собаку». Ну а я весь вечер простоял у края сцены, и, периодически отбивая атаки ценителей искусства на микрофон, записывал происходящее. Фрагмент этой записи предлагаю сегодня послушать. Вот такой Мамонов. Три десятилетия назад.