В глаза бросаются евангельские аллюзии в фильме «Восхождение» Ларисы Шепитько. И это, пожалуй, самое сильное впечатление от фильма — та настойчивость, с которой режиссер в 1976 году рассказывает историю двух партизан именно как историю Христа и Иуды. Да, в фильме есть и лобовые диалоги: о вере в жизнь после смерти и о совести. Но если такое «проговаривание» и может смутить, то только в теории, ведь для предельных вопросов человеческого существования иногда нет иных слов, кроме предельно прямых, ибо только они точны. А главное: прямота отдельных реплик искупается той евангельской эстетикой, которая поддерживает эти смыслы без слов, на уровне образов. И это работает сильнее всего, и именно это в итоге оседает в сердце как опыт переживания фильма. Помню свой катарсис от первого просмотра, когда в финале замечаешь — и режиссер не оставил тебе возможности не заметить — что распахнутые настежь двери и пустая темная камера, где вот только что перед казнью держали Сотникова, отсылают к отваленному камню и пустой гробнице, где уже нет воскресшего Христа, победившего смерть. И что же тогда считать «победой»: остаться в живых ценой предательства или остаться верным ценой жизни? Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Августина До-Егито, кандидат философских наук, преподаватель кафедры православной теологии РГГУ. Это пятая, заключительная беседа из цикла «Христианские смыслы в советском кино» на Радио ВЕРА. Четвертая беседа была про «Калину красную» Василий Шукшина. Третья — про «Проверку на дорогах» Алексея Германа. Вторая — про «Андрея Рублева» Андрея Тарковского. Первая — про «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна.