Дмитрий Травин

Фильм «Лето в Бадене», конечно, должен стать потрясением, но лишь для узкого круга немолодых интеллектуалов. Самое сильное в нем вовсе не изображение советской действительности с репрессивными механизмами брежневской эпохи, которые нынче не выглядят такими уж страшными. И не изображение советского быта, который можно разглядеть, просто пересмотрев старые фильмы. «Лето в Бадене» – это трагедия, не потрясавшая своими масштабами и даже почти не замечавшаяся в советскую эпоху, поскольку ее просто некому было замечать. Главный герой – стареющий доктор наук – в свободное от своих естественнонаучных лабораторных обязанностей время изучает Достоевского. Почему? Да потому, что вокруг него – стена тупого безразличия, круг людей, стремящихся к выживанию (то ли приспосабливаясь по мере сил к убогости наших семидесятых, то ли пытаясь выскочить из них, строя планы на эмиграцию). И в этом унылом «трифоновском мире» единственный человек, выглядящих человеком – это Достоевский, с которым можно общаться через его романы. Достоевский – слабовольный, истеричный ксенофоб, мучающий жену, ненавидящий немцев, проматывающий последние деньги на рулетке. Но человечный. Поскольку в отличие от остальных героев фильма похож на человека, а не на ходячий манекен. Если бы жил он в наше время, с ним можно было бы поговорить о смысле или бессмысленности жизни, а не только о том, как достать товары или свалить туда, где их много. Помню, как хотелось мне свалить из этого мира. Но не за рубеж, а куда-то в дневники Толстого или в «Анну Каренину», мир которой казался намного более реальным, чем мир моей молодости. Помню, как хотелось поговорить с чеховским «дядей Ваней», прекрасно сыгранным Олегом Басилашвили в БДТ, о том, что и из меня мог бы выйти Шопенгауэр или Достоевский, а не унылый 125-рублевый советский преподаватель. И надо было бы, наверное, мне написать обо всем этом в одной из недавно изданных книг о советской жизни. Но я не написал, поскольку тогда требовалось бы вскрыть слишком глубокий пласт того мира, который сформировал нас.